Новый Год прошел на удивление тихо и празднично. Тихо — с точки зрения полицейского департамента. Пока в небесах гремели фейерверки, а горожане праздновали и веселились, криминальные элементы соблюдали подобие нейтралитета. Ни тебе поножовщины, ни ограблений. Заводы отработали трое суток на неполной занятости, дав возможность рабочим перевести дух, а потом снова впряглись в обычный ритм. Но Город будто подменили после праздников. И серой хмари вроде как поменьше стало. И улыбались друг другу не в пример чаще. И нечаянно наступив на ногу не махали кулаками, а просили прощения. Обычно. Что не замедлило сказаться на общей статистике происшествий, пьяных безобразий и прочего непотребства. Похоже, Изнанка нашла для себя новый наряд почти добропорядочной дамы. И ей понравилось…
Сани вползли между высоких ворот на двор, и уставший от долгой дороги палач выбрался на снег. Полюбовался на бесконечную поленницу, на крытые внахлест коровники, на забор, огибавший широколапую вышку, превращенную в оборудованную огневую точку. По-крайней мере, крупнокалиберный ствол метателя внушал уважение. С такой «швейной машинки» соседи в прошлую компанию умудрились положить половину имперской конницы. Страшное оружие. Беспощадное и эффективное против групповых целей. Главное, на обслуживании не экономить и патроны считать, которые бездонная утроба поглощала быстрее, чем успеют на заводе снарядить.
Обернувшись на чужие шаги, Клаккер наткнулся на злой встречный взгляд и поежился: хозяин подворья был на полголовы выше и шире в плечах. С таким отношения выяснять — сломает, как тростинку. И навыки бойца с нежитью не помогут — сомнет, не заметит. А уж под плохое настроение…
— От бургомистра? — буркнул здоровяк, не собираясь отвечать рукопожатием на протянутую руку гостя.
— Нет.
— Значит, полицейский департамент проснулся, прислал проверяющего.
Охотник поплотнее запахнул шубу и усмехнулся. Похоже, его приняли за чужака. Хотя — кого еще принесет нелегкая из города?
— Не… Сам терпеть не могу проверяющих.
Хозяин, одетый в старую овечью безрукавку поверх теплого свитера, потрепал бороду и подвел итог дурацкой беседе:
— Траппер… Извини, шкурами не торгую. И не скупаю… Трактира на хуторе нет, поэтому плати вознице и обратно, в Город. Если поторопитесь, к ночи успеете.
— А…
— У нас не подают, — и господин Густав гордо зашагал домой, забыв о существовании проходимца, посмевшего явиться на его территорию без приглашения.
Молча отсмеявшись, Клаккер добыл из кармана несколько хрустящих купюр и отдал старику, с интересом наблюдавшего за происходящим.
— Ты говорил, рядом живешь?
— Да, господин хороший, моя ферма вон, за пригорком. Могу подвезти.
— Не, я тут обустроюсь.
— Думаете? Господин обер у нас шибко крут. Если не понравились — запросто оставит в поле ночевать.
— Разберусь. Сам-то успеешь до темноты? Чтобы не заполучить кого в непрошенные попутчики.
Возница вмиг погрустнел и засобирался, припрятав деньги во внутренний карман:
— Да, поеду, пожалуй… Засветло до дому — самое то, самое то… Но вдруг надумаете — то вы стучите громче, у нас запирают рано. И назваться не забудьте, что из города. А то посторонних тут не жалуют, сами понимаете…
Проводив сани за ворота, палач подошел к дому и вежливо постучал. Подождал пару минут, потом уже забарабанил сильнее, долбя кулаком, укутанным в пушистую варежку.
Распахнулась узкая бойница, и, прежде чем оттуда пробился рык хозяина дома, гость протянул широкий конверт, увитый блестящей тесьмой:
— Господин Шольц просил кланяться… Приветы передает, о здоровье хотел узнать…
Бумажный прямоугольник исчез, оставив после себя лишь звонкий хлопок закрытой бойницы. Клаккер успел сделать круг по двору, разминая ноги, пока двери не распахнулись и местный хранитель закона не выбрался на улицу повторно.
— Я из другого ведомства, господин обер-акк. Служба Сыска Теней. Палач… Ну и заодно мальчик на побегушках у нашего общего знакомого.
Густав Рамп недовольно поморщился, потом еще раз поднес к глазам раскрытое письмо и прогудел:
— Обязательно старика надо было дураком выставлять? Не мог сразу…
— Вы будто слушали… Но — можно начать все с начала, еще раз. Вы — гостя встретили, я — с вами поздоровался. Как будто ничего и не было…
Но обер-акк лишь морщился, будто от зубной боли, не вслушиваясь в чужие слова:
— Вот подсуропил, Шольц, вот удружил… Просил же — самому подъехать, или кого посмышленее прислать. Так нет — мальчик на побегушках… Нянькайся теперь…
Клаккеру надоело и он прервал чужие стенания:
— Слушайте, господин хороший. Вы бы лучше сказали сразу, чего ради я в такую даль приперся. Чего время-то терять. Может, вместо меня унтера прислать, чтобы помог протокол составить, или кого из сезонных рабочих коровам хвосты накрутить?
Безразмерная ладонь смяла бумагу, но полицейский сдержался. Помолчал, разглядывая нахала, потом криво усмехнулся и зашагал в угол двора к отдельно стоящему низкому сараю.
