Выбравшись из-за стола, где допивали всем миром уже пятый огромный самовар, Клаккер пробрался к доске, на которой висели крохотные фотографии прихожан. Отец Яков не чурался прогресса и пытался вести собственную историю местных земель. Покосившись на мрачно застывшего рядом Рампа, палач попросил:
— Опиши словами, кто здесь есть из погибших. Только пальцем не тыкай.
— Все тут, все восемь.
— Тогда давай, с первого… Так, справа в пиджаке, вижу… Второй…
Найдя все нужные лица, охотник еще раз пробежал глазами по чужим фотографиям и удовлетворенно хмыкнул:
— Вот и второе дно открылось.
Полицейский обиделся:
— Думаешь, я не разглядывал? Каждого, каждого со всех сторон крутил. Нет между ними общего. Жили в разных местах, общих интересов — только что о погоде потолковать. Три мужика и пять женщин. И хоть бы как-нибудь пересекались.
— Есть общее, — не согласился палач, развернувшись на каблуках. — Просто у тебя глаз замылился, вот и не видишь… Давай, перед морозом, еще по чашке выпьем и на улицу. Зверь рядом.
Рука непроизвольно дернулась к револьверу, но Рамп сдержался, краем глаза отметив медленно наползающие сумерки за окном.
— Может, пока воевать будем, двери закроем? А сюда свечей побольше, чтобы из угла какого зверюга не просочилась?
— Нет. Просто — будь готов, а я людей выведу. Здесь драку начинать — запросто можно дров наломать. Поверь, в бумагах я полный профан, но никто лучше меня чужака не завалит. Пошли, надо заканчивать представление…
Став в центре круга, Клаккер весело прощался, размахивая руками:
— Завтра ждем в гости все, всех и каждого! Друзей зовите, кто не смог сегодня подъехать! Все будет нормально, обещаю!
— Что, тварь-то уж убили, поди? — пробился сквозь гул чей-то тонкий голос.
— Сбежала тварь, как есть — сбежала! — рассмеялся палач, поглядывая за спину полицейскому. — Как поняла, что морду свою под пули подставить придется — так и рванула. Только кривыми лапами и успела снег загрести. Ап — и… Сзади!
Видимо, Шольц не зря давным-давно выбрал Густава Рампа учителем. Обер-акк среагировал автоматически, не задумываясь: присел с разворотом и разрядил револьвер в стоявшую позади фигуру. Толпа отпрянула прочь, а на белый снег медленно повалился Сат, пытаясь зажать дыру в животе.
— Молчать! — проревел громогласно Клаккер, сбивая крики. Шагнув вперед, опустил дробовик, убрав напряженный палец со спускового крючка.
— Ты… Это же…
— Это наш клиент, Густав. На лапы посмотри.
Опустив глаза, полицейский от неожиданности чуть не выстрелил еще раз. Там, где раньше у церковного служки были руки, сейчас из коротких рукавов латаной шубейки торчали маслянисто-черные лапы с огромными когтями. Из распахнутого ворота торчала человеческая голова, а вот то, что скребло сейчас залитый кровью снег вокруг, к роду людскому отношения точно не имело.
— Знаешь, я с нечистью уже сколько вожусь, но ваш клиент — нечто. Впервые такое вижу, чтобы Тень в живого человека вселилась. Поговаривали, что где-то у предгорий иногда свежий труп какая-то дрянь может поднять и бродит потом, не в силах из тела вырваться. Но тут… Слышишь, Сат, скажи напоследок, чем тебе односельчане так не понравились?
— Убью, гадина… — прохрипел в ответ оборотень, пытаясь зажать рану в животе.
— Это точно. Если тебе дать отлежаться — то запросто. Прискачешь ночью и попытаешься в спину ударить… Тогда я за тебя скажу… Мы пока здесь ходили, я все тебя перед людьми показывал, вопросики вскользь задавал и реакцию твою смотрел. Смотрел и слушал… Знатно от тебя под конец чернотой несло, можно было с закрытыми глазами понять, как морду кособочит.
Толпа молчала, в ужасе разглядывая мужчину, с кем жили бок-о-бок столько лет. Полицейский покрутил в руках револьвер, потом сунул в кобуру. Похоже, он сам до конца не мог осознать — что именно произошло на площади:
— Он же с нами… Детей крестил, отцу Якову помогал. Уважением пользовался, народ не даст соврать.
— Это для вас — уважением пользовался. А ему — кривой глаз мир вверх ногами перевернул. Все мерещилось, что презирают за это, в спину плюют, уродом считают… И в конце лета он не выдержал, сорвался в предгорья. Видимо, слухов набрался о тварях, которых там приручить демонологи пытались.
— Когда городок за сутки вырезали?
— Да. Говорят, кавалерия до сих пор сектантов по округе гоняет. Вот и ваш сосед в ту же степь подался. Не знаю, что и где он сумел зацепить, но только от человека теперь осталась лишь оболочка… Как с людьми пообщается, на ваши счастливые лица посмотрит — так его и плющило. И лица с бедолаг он срывал именно поэтому — не мог мертвым простить, что красивы душой и телом… Ты сам потом еще раз у фотографий постой, посмотри. Выбирал ведь, скотина, самых симпатичных. Кто не побоялся в камеру улыбнуться, радостью поделиться…
Убрав дробовик, Клаккер достал однозарядный пистолет и выстрелил в лоб оборотню. Затем повернулся к священнику, безмолвной статуей застывшему рядом, и подвел итог долгому дню:
