— Что Тенью рождено в Тень и вернулось… Можете прочесть молитву, святой отец. Через полчаса — тело сжечь, пепел захоронить. Я остатки обработаю, чтобы никакой дряни больше не было… А вашей дикой образине в лесу спасибо скажите. Убийца долго боялся начать, тварь его чуяла и порвать могла. Лишь когда пришли морозы и прикормленная нежить ушла отсюда, только тогда падальщик начал охоту на людей.
— Его же видели рядом с погибшими!
— Оборотня вы видели. Он даже не поленился, в чужое логово залез, травы надрал с запахом, следы замаскировать хотел. Но как только хозяин вернулся вчера под утро — так и затаился. Пришлось представление разыгрывать, чтобы он контроль потерял и проявил себя… Поэтому — дело закрыто, погибших можно хоронить, как положено. Следствие закончено…
Клаккер выволок на дорогу кусок бревна и теперь с комфортом сидел, бросая куски оленины огромной черной тени, мутным пятном застывшей рядом. Косившийся на палача хозяин хутора выхаживал рядом, стараясь все же держаться подальше от нечисти. Ветер разогнал снежные тучи, и теперь поле и засыпанные по маковку дома залил яркий лунный свет, превративший округу в серебряное отражение реальности.
— И все же, пусть безумцу мы поперек глотки встали. Но зачем ты меня в форму вырядил, потом чаепитие устроил?
— Я с самого начала удивился, когда место преступление осматривал. Запах на убитых был один, а тут — два. Причем — один от убийцы, а второй — чужой. И явно наведенный… Потом уже в лесу логово нашел, там пошарил и сообразил. Настоящий монстр не трогал людей, он вас за своих принимает. А вот кто убивал — было непонятно. Причем — явно кто-то из местных, очень уж ловко места для засады выбирались. В обращенном виде Сат не мог долго находиться, чтобы тенью по снегу мелькать. Поэтому выбирал тропку, где-то в стороне обустраивал себе гнездо, там дожидался жертву… Ты с мужиками поле прочесывал, а он на верхушках деревьев себе помосты мастерил. И все — пойди догадайся, откуда смерть пришла.
— Вот черт!
— Именно. Когда селяне собрались, я запах засек. Специально поближе к себе подтянул, чтобы в случае проблем успеть отреагировать. Ну и попутно накачивал его. Как только понял, что общее внимание твари как нож острый — так и пихал перед собой при любом удобном случае. «Сат у нас сможет, Сат нас защитит». И вроде как заболтал, дурачком городским выступил. И тормоза внутренние ослабил, вот под конец мерзавец контроль и потерял. А форма твоя перед глазами у него мелькала, лишний раз бесила… Все вместе и сработало…
— Да, охотник. Страшное дело ты раскрыл. Я уж думал, что придется в Город возвращаться, иначе местные с новым покойником и меня бы закопали.
— Увы. Лишний раз убеждаюсь, что просто Тень — это мелочи. Зверье агрессивное, но предсказуемое в основном. Можно справиться. А вот когда на гостей мы свою мерзость накладываем — то получается действительно страшный коктейль… Ладно, закрыли проблему. По утру можно возвращаться домой… На, последний кусок. Покорми зверя, он лишний раз тебя запомнит.
Густав осторожно взял кусок мяса и протянул вперед. Зубастая морда аккуратно вцепилась в оленину и подалась назад, снова превратившись в мутное черное пятно на серебристом сугробе. Палач поднялся, оттер ладони снегом и повторил:
— Запомнит… Берегите его. Вы для него — любимая стая. Как жизнь спасли, так и породнились. Если где-то в сарае место потеплее сделаете, то и уходить на зиму не будет. Территорию для вас защитит от любой дряни, может еще щенков заведет. Только не хвастайте слишком, чтобы власти не возбудились не по делу.
— Думаешь? — с сомнением потеребил бороду полицейский. — Вроде как положено таких отстреливать.
— Не думаю. Знаю… Это — ваш друг, собственной головой клянусь. Хотя и родился на чужой стороне. А вот земляк, с которым детей крестил — оказался врагом… Выверты судьбы, однако. И никуда не денешься…
— Сотню, сотню на криволапого!
В ярко освещенном подвале дым стоял коромыслом. На подпольные бои собралось отребье со всей округи: криминал любого разлива, нищая шпана и торговцы ворованным с заводов барахлом. Дай волю полицейскому управлению, посетителей незаметного с улицы заведения можно было бы паковать сразу на выходе, раздавая любому десятки лет каторжных работ. Но до ближайшего участка — полчаса на пролетке, а то и больше, а ближе погонники и нос не кажут: заводские развалины на западе Города специфическое место. Здесь не любят чужих, а найти дыру, куда при случае можно спрятать труп — забот на пару минут максимум. Одно слово — Барахолка. Стихийный блошиный рынок в светлое время суток и тайная насыщенная жизнь все остальное время.
