— И тебе не кашлять! — наперебой ответили пацанята, повернув испачканные вареньем рожицы к своему любимцу.
— Так, фрукты привезли, вижу… Тропыч, ты бы из карманов все достал и в корзинку выложил. Никто не отнимет, все, что на столе, с собой заберете. А вот на крошки муравьи набегут, будешь ночью от укусов просыпаться… Пока я с Пиремом толкую, вы мне лучше чаю сделайте. Голос сорвал, пока телефону о жизни докладывал.
— Слышали!.. — рассмеялась Гжелика, почти затерявшаяся в облепившей ее малышне. — На весь дом гремел, не успевала им уши затыкать.
— Ладно-ладно, не жалуйтесь. Нечего было чужие разговоры подслушивать…
Согнав смущенную улыбку с лица палач вернулся в коридор и вытянул за собой старшего над ватагой.
— Пирем, мне вчера краснеть пришлось. Прохожу я так мимо бакалейщика со Старых рядов, а мне вспоротый кошелек показывают. И грустно рассказывают, что видели рядом одну очень знакомую физиономию.
— А зачем он мошну на показ выставил? Еще бы на прилавок бросил, чтобы каждый дотянуться могу.
— Пирем… Но мы же договаривались, черт тебя подери… Ты за парнями присматриваешь, помогаешь мне чем можешь, а я за тебя головой перед руководством отвечаю. И как мне теперь ему докладывать? Мол, мой работник полталера у граждан добыл, чтобы навыки не растерять?
Худой жилистый мальчишка отвернулся к окну и стал колупать пальцем замазку, стараясь не встречаться глазами с мужчиной:
— Не хочу я на завод… Вон, Шмель стволы подгоняет, гравюры набивает, зарабатывает больше нас всех… А ты что предлагаешь, пылью угольной дышать и у станков горбатиться? Не хочу… Пробовал уже, сбежал…
— То есть кому работать честно хочется, они все глупостями занимаются, а ты у нас — человек вольный, здесь только из любезности? — Охотник встал рядом и уперся лбом в холодное стекло: — Мы же никого не неволим. Можно попробовать любые варианты, какие на заводах предлагают. Месяц на вас убили, бузотеров, водили по цехам, в вечернюю школу усаживали… Не греет тебя заводская карьера, так в оружейники подайся, Веккер не будет возражать. Он только рад еще ученика взять. Что молчишь?
— Не получается у меня. Пробовал уже, плохо с инструментами лажу, — вздохнул Пирем и еще больше насупился.
— Но ведь не уходишь, хотя давно бы уже в какую банду прибился. Мало ли их, что ли, на Барахолке осталось?.. Кем себя видишь-то, кроме как карманником до ближайшей каторги?
Парень бросил на пол скатанный из замазки крохотный шарик и выпалил:
— Я охотником хочу быть, как ты! Чтобы любую тварь завалить, если попадется… Чем унтеры хуже? Они даже боятся в те дыры лезть, где мы бываем! А я бы с ружьем — любую…
— Стоп, не беги… — Клаккер чуть не поперхнулся словами, настолько неожиданной для него была мечта мальчишки. — Ты думаешь, это счастье такое, по Городу как по полю боя бегать? Из каждой дыры удар ждать и через шаг за спину оглядываться?.. На мне шрамов за этот год добавилось больше, чем за всю прошлую службу собрать успел.
— Зато ты за себя постоять можешь и других защищаешь, — несогласно тряхнул непокорными лохмами Пирем. — А в тире я лучше всех наших мишени выбиваю. И быстрее первый выстрел делаю. И…
— Так, умник, давай пока обороты сбавим… Дай в себя прийти… Охотник-недоучка… Давно тебя Тени не рвали, давно голову в петлю не совал? Как нечисть отлавливать станешь? Ты же не меченный, к счастью.
Предводитель беспризорников запустил руку за воротник штопанной рубахи и добыл крохотный медальон на покрытой зеленью медной цепочке:
— А у меня вот… Я Веккеру показывал и Гжелике. Говорят — редкая штука, еще Конструктор такие собирал. На Барахолке нашел, еще до вашей войны на болотах.
— Нашел? — усмехнулся палач, с интересом разглядывая неведомую безделушку.
— Ну, утащил, — обиделся Пирем, но через секунду снова раздулся от гордости и продолжил: — Эта штука помогает Тень чувствовать. Если талант есть — то сможешь любую дрянь найти. А у меня — дар! Так ваши сказали… Я без амулета руками могу ощущать, где следы остались. А с ним — за десять шагов любого гада чую. Десять шагов — это же можно из револьвера весь барабан всадить… Ну, или из дробовика… Хотя — из него трудно, отдача большая, держать трудно…
— Ага… Вот кто у меня еще и патроны «находит». То-то я смотрю, после ваших пострелушек пять-шесть картечных никак досчитаться не могу…
Клаккер замолк, рассматривая яркие пятна фонарей за окном, потом вздохнул и сказал:
