Тонкие пальцы с обгрызенными ногтями перебирали тяжелые кругляши. Золотые монеты кочевали с одного края стола на другой, собирались в стопки, разбегались звенящими ручейками, чтобы вновь собраться в тусклую желтую пирамиду. Насытившись зрелищем, человек бережно переложил свои сокровища в сундук и закрыл скрипучую крышку. Потом посидел, вздыхая, достал из сокровищницы одну монету и спрятал в карман. Последняя мелочь еще вчера была потрачена на лепешки и сыр, а голодное брюхо настойчиво напоминало о себе. Придется снова отрывать от сердце крохотный кусочек «солнца». Чтобы прожить еще месяц или два. Или…
— Завтра зайду к старьевщику. Завтра… Возьму костюм, шляпу, трость. И можно к банкирам в гости. Одну потрачу, тысячу верну… Верну…
Скрюченная тень сгорбилась, обхватила руками голову и еле слышно заплакала. Слезы катились по худому изможденному лицу, оставляя черные полоски на мраморно белой коже.
— Верну… Верну…
Клаккер был прав — на афишах кордебалета действительно оказался слабый след Тьмы. Даже не след, а так — напоминание. Но сам след никуда не вел, оборвавшись буквально у самого начала. Оказывается, пикантную продукцию раздали по трем газетным лоткам для продажи после пожара в кочующем театре. Кто-то из полицейских наткнулся на дремавшую в старых костюмах тварь, с перепугу открыл стрельбу и разбил пулей керосиновую лампу. Кордебалет сгорел, оставив после себя неустроенных танцовщиц и кучу долгов. Грошовое имущество пустили с молотка, девушки разбрелись по Городу, а палач со вздохом вычеркнул порождения Тьмы из списка возможных подозреваемых. О чем и доложил руководству, разбудив его ближе к обеду телефонным звонком.
Выслушав поток сонных обещаний придушить вредителя, охотник повесил трубку и отправился в Департамент. Там сгреб в охапку скучавшего Пирема и двинулся в оружейную комнату, на ходу вводя в курс дел начинающего помощника:
— Про двойника слышал? Молодец, нос по верху держишь… Значит, у нас пока единственная зацепка. Крохотная, я бы сказал, но все же реальная, не выдуманная… Я так понимаю, что жулик наверняка не один и не два раза чужие карманы чистил. Мы знаем лишь о двух, но я подозреваю, что золото давно чужие руки таскают. Просто мы последние, с кем о подобном сплетничать станут. И каждый раз — ему сходило с рук. Приходил и уходил чисто, никаких подозрений и проблем. Все время, кроме последнего случая. После которого пропал клерк.
— Может, случайность? — спросил парнишка, аккуратно цепляя на пояс кобуру с тяжелым револьвером. В карманах давно уже лежали запасные патроны, а бляху с серебристой отметкой Службы Пирем гордо показывал каждому встречному в разрезе распахнутого полушубка.
— Вот это и проверим. Главное — он собирался из банка в любимый кабачок, к приятелям. А дворы и переулки у «Старой пани» ты знаешь как свои пять пальцев. Вот на пару и прогуляемся, чтобы засветло управиться. Все равно — по морозцу вся нечисть разбежалась. Даже не поймешь, чего больше испугалась: то ли наших доблестных полицейских, то ли нагрянувших проверяющих. Придется воспользоваться свободным временем и подстраховать любимое руководство. Если Шольц в ближайшие дни гения переодевания не найдет, на шефа вывалят кучу грязи… Готов? Тогда — двинули…
Молодой кандидат в сыщики действительно отлично знал все тайные закоулки в давно обжитом районе. С его помощью Клаккер сначала проверил одну улицу, потом другую, затем углубились в паутину крохотных переулков рядом со «Старой пани» — местом вполне респектабельным, но не обремененным заоблачными ценами. Хрустя белым свежем снегом, парочка успела заглянуть в каждую подворотню, попутно расспросив и редких бродяг, и обследовав почти улетучившийся запах летних гостей с Темной стороны. К ранним сумеркам охотник с помощником добрались до выхода на соседнюю ярко освещенную улицу, чтобы там оборвать свои изыскания. Еще через пятнадцать минут к ним присоединился и начальник департамента, сорванный с рабочего места телефонным звонком.
Остановившись рядом с присыпанной мусором мешковиной, Шольц поморщился и тихо поинтересовался:
— Что, все так плохо?
— Не хорошо, это точно, — сумрачно ответил Клаккер, поправляя намотанный вокруг шеи мохнатый шарф. — Бедолагу крючкотвора мы тебе нашли. Но вот громко о победе кричать я бы не стал.
— Почему?
— Потому что нам с тобой сказали не поднимать волну. И если какая Темная гадость высунет нос — законопатить ее как можно быстрее назад, не размахивая оторванными хвостами перед понаехавшими чинушами со Светлой Стороны… И теперь представь — бургомистр скачет как на раскаленной сковородке, сам наместник здесь завтракает, обедает и ужинает. А ты во всем белом — с покойником вваливаешься, которого тварь ухлопала.
Сыщик устало потер виски и поморщился:
— Хватит, я понял. Значит, все же Темные?
— Они, родимые. Я бы даже сказал — кто-то из очень серьезных постарался. Убитого не просто ухлопали, ему свернули шею, а потом еще все кости переломали. Очень сильно он нашего перевертыша рассердил. Не знаю, чем, но — рассердил. И заставил сделать вторую ошибку.
