Открыв палату, санитарки занесли Мэйшес на ближайшую кушетку и силком положили на кровать, оставляя на плечах крупные синяки. Не обращая внимания на попытки Мэйшес сопротивляться, на истошные крики и предупреждения девочки о возможном наличии аллергии, о которой на входе даже не удосужились спросить, медсестра вколола ей дозу неизвестно какой субстанции, которая выполняла функцию снотворного, объединённого с успокоительным. Шприц был введён очевидно криво, да что уж говорить – наплевательски по отношению к ребёнку, так что несмотря на то, что маленькую девочку держали почти три медицинских работника, очередная гематома, не заставила себя ждать и теперь, к разнообразию, красовалась на крохотном бедре. Невзирая на врачей, зверски пугающих Мэйшес и ту жестокость, которую успели к ней проявить взрослые люди – от врачей до инспектора детского сада, перед неизбежным и накатывающим сном она не смогла сдержать слёз, лихорадочно прося прощения у Азриэля, прося у всего святого о том, чтобы её друг сам как можно скорее проснулся! Маленькая леди, засыпая, мечтала о том, как дети смогли бы, как и прежде сидеть там, на полянке в лесу и слушать чириканье птичек, пока их усыплял бы лесной воздух, а не противные препараты!.. Она клялась себе, что ни в жизни больше не оставила бы его без присмотра и отчасти, хоть и стремилась так не делать, но винила в его в своем состоянии. Да, он уже достаточно немаленький и может отличить что плохо, а что хорошо, что вредно, а что нет, но всем же нам порой бывает нужна забота?
Глаза предательски закрывались, а последнее, что она увидела через пелену слёз – силуэты других пациентов, лежащих с ней в палате и огни фонарей за окном…
Глава 9. «ENDEAVOR: DON'T LOSE THE HEAD»
7:26
В окно психиатрического диспансера уже во всю светило солнце. Дворик клиники снаружи заливал утренний свет. Начинался новый рабочий день.
Открыв глаза, Мэйшес проснулась от боли в ноги и увидела уже давно проснувшихся пациентов. В комнате сидели четыре девочки, две из которых выглядели чуть постарше Мэйшес, одна вероятно, действительно старше Мэйшес, а другая чуть помладше тех двух. Стены помещения были бледно-зелёного цвета – точно такого же, как форма огромного буяна в очках, который на входе встретил девочку с инспектором. Посередине палаты находился унылый и круглый стол из какого-то дешёвого железа. В углу, находившемся ближе ко входу, стояло ведёрко, вероятно, служившее туалетом на четырёх человек. Увидев его, у Мэйшес был шок.
Уточняя у девочек действительно ли это так и получив положительный ответ, она ужаснулась отношению к пациентам. К ним относились как к животным, находящимся не в самом лучшем зоопарке. Рядом с ведром была раковина и зеркало. «Мама бы пошутила, что зеркало рядом с туалетом, наверное, для того, чтобы смотреть на себя и не промахнуться» – подумала Мэйшес. Да, мама девочки обожала шутить таким образом. Двери были оббиты каким-то старым материалом, напоминающим кожу. На дверях было маленькое окошечко с толстым стеклом.
– Извините, – поинтересовалась в пол голоса Мэйшес обращаясь к девочкам, – а когда к нам придут?
– Скоро завтрак, тогда и придут – ответила самая старшая из них. Она лежала на кровати, которая ближе всего находилась к Мэйшес.
– Понятно, – Мэйшес замолчала, осматривая помещение, а затем снова возобновила с соседкой по палате диалог – а вы по какой причине здесь, позвольте спросить?
– У неё эпилепсия и припадки – указала самая старшая девочка на лежащую рядом соседку, – а у неё, по-моему, – она посмотрела на девочку, лежащую напротив всех них у стены – что-то со спиной. А ты здесь из-за чего?
– Грубо говоря, меня выкрали из садика, когда моему другу стало очень-очень плохо и.. – сердце Мэйшес трепетно забилось, на глаза навернулись слёзы, которые она сидя на кровати постаралась вытереть одеялом – они подумали, что я припадочная, хотя может из-за моих проблем в жизни моё ментальное состояние не самое идеальное, но я точно не заслужила быть здесь.
– Понятно… – отрешённо ответила девочка.
– А когда у нас завтрак или что-то подобное? – спросила Мэйшес.
– Не знаем, скоро, наверное, не приставай. – ответила девочка с эпилепсией.
Мэйшес расстроенно и чуть не заревев вновь посмотрела на неё, затем вновь легла и отвернулась к стене чтобы время летело быстрее:
– Я и не пристаю…
Через час в палату зашла медсестра в стандартном белом халате. В руках у неё была тоскливая, и достаточно повидавшая пациентов железная каталка, на которой стояли тарелки с какой-то едва-ли тёплой кашей и чаем. Она, не проронив ни слова, быстро поставила пищу на стол и без всякого сочувствия оглядела бледное лицо нового самого маленького пациента и отвела взгляд.
Давно коротавшие здесь свои дни девочки, преждевременно разбудив Мэйшес, быстренько подошли к столу и принялись уплетать свой завтрак.
Маленькая леди, чей халат был великоват, села с ними рядом и стала разглядывать остывшую кашу, перемешивая её ложкой:
