— Не думаю, что тебе будет интересно знать подобное, — нет, его голос точно мне знаком.
— Эмили, это дрыщ, — Дилан кивает в сторону своего знакомого, но я остаюсь неподвижной, так что парень хмурится, но ему приходится вновь взглянуть в сторону незнакомого собеседника, который ворчит:
— Мило, — судя по шагам, он разворачивается, и по моей спине бегут мурашки.
— Томас, — ОʼБрайен как-то странно косится на меня, после чего поднимается, видимо, следуя за парнем, имя которого мне теперь знакомо. Продолжаю гладить мордочку котенка, вымазанную в йогурте, и слегка наклоняю голову, прищурившись.
Томас… Его голос мне до неприятия знаком.
От лица Дилана.
Не даю парню скрыться с моих глаз, но молчу до тех пор, пока мы не обходим маяк, чтобы убедиться, что Хоуп не расслышит наш разговор. Точнее, я вновь буду наезжать, давить и выпытывать информацию:
— Я видел, —торможу и пускаю смешок, все-таки вынув еще одну сигарету из пачки.
— Что «видел»? — Томас разворачивается, резко выходит на контакт, к чему я не могу привыкнуть, хотя мы с ним неплохо поддерживаем недо-общение уже больше недели. Парень отнимает у меня сигарету, но ничего не говорю, лишь покосившись на пустую упаковку, после чего поднимаю на парня взгляд:
— Видел, как ты смотрел на неё.
Томас усмехается, отводя взгляд в сторону, и зажигает кончик сигареты, слишком много втянув в себя. Да. Он смотрел на Эмили так, как все остальные. Так, как смотрят учителя и одноклассники. Черт, да все вокруг. Одно выражение лица, один взгляд, в котором виден не испуг, быть может, это обычное опасение. И я начинаю немного сходить с ума. Господи, просто скажите мне, что эта запуганная особа, которая живет в доме без электричества и горячей воды, та, кто не замечает, как употребляет испорченные продукты и забывает закрывать дверь, могла сделать половине школы, если, конечно, не всей.
Томас не выглядит так, словно нервничает, но сильная затяжка никотина ему явно необходимо, поэтому молча наблюдаю за тем, как он жадно глотает дым, поглядывая по сторонам. Мы стоим с другой стороны маяка, не думаю, что Эмили услышит, да и шум воды сложно перекричать. Присутствие девушки неподалеку напрягает парня — в этом я точно не ошибаюсь.
— Я… — Томас подносит пальцы к сжатым векам, нажимая, и делает глубокий вдох, вновь опустив руки и сунув сигарету в рот. — Это сложно объяснить.
Вновь усмехаюсь, но уже не скрываю своей злости, вызванной поведением практически всех знакомых в этом городе, включая отца, которые тянут кота за яйца вместо того, чтобы открыто все пояснить.
— Почему вы ненавидите её? — Решаю задать вопрос в лоб, так что Томас переводит на меня взгляд, поправив светлые взъерошенные волосы.
— Они не ненавидят её, — мне не под силу передать то, с каким трудом ему удается выдавливать каждое слово, так что не анализирую поведение парня, продолжая слушать. — Они боятся.
Щурюсь, на секунду подняв глаза в небо, после чего скольжу языком по губам, уточняя, ведь не вникаю:
— Почему боятся? Что за ересь? — Второй вопрос озвучен в никуда, ведь отворачиваю голову, взглянув в сторону маяка, будто способен разглядеть Эмили на другой стороне.
— Ты ведь…ты ведь новенький, так? — Томас задает вопрос, который больше раздражает, так что ворчу:
— Не перескакивай с темы…
— Так что ты не знаешь, — перебивает уверенным тоном, что заставляет меня временно умолкнуть. — Тебе не нужно знать.
— Причина, — требую жестко, видя, что Томас вовсе не думает нарушить зрительный контакт. И его внезапная улыбка сбивает меня с толку:
— Ты должен сам у неё спросить. Я ничего тебе не скажу, как и остальные. Вряд ли кто-то захочет даже тупо заикнуться о случившемся, — курит, делая шаги от меня. — Но, знаешь, я не боюсь её, — тушит сигарету о свое запястье, сжав губы в бледную полоску. — Тогда она прошла мимо меня.
— Чего? — Окончательно сбит с толку, поэтому приоткрываю рот, желая ругнуться на Томаса, но тот имеет привычку перебивать, так что без труда затыкает меня:
— На твоем месте, я бы уже поспешил вернуться к ней, — улыбается шире. — Сейчас ведь осень, — и вот мой мозг сдох. Абсолютно. Томас разворачивается, быстро перебирая ногами, идет к дороге, поднимаясь на холм, оставляет меня в еще большем помутнении, чем до этого.
Что он имел в виду, говоря об осени? Что значит его «она прошла мимо»? Чертов дрыщ, толком ни черта не объяснил. В этом городишке принято говорить загадками?
Серьезно. Бесит.
Плюю в землю, бросая пустую пачку в неизвестную сторону, и быстро перебираю ногами, возвращаясь на то место, где была оставлена девушка. Но невольно замедляюсь, уходя в свои мысли, ведь пытаюсь собрать хоть что-то в голове, но целой картины мне не рассмотреть.
С чего всем боятся Эмили? Что эта размазня могла сделать, заставив всех боятся даже говорить об этом?
Бредятина.
Такое ощущение, что все просто издеваются надо мной. Демонстрируют коробку с секретом, но не дают взглянуть на её содержание.
Останавливаюсь, взглядом врезаюсь в спину девушки, которая открыто улыбается, держа Засранца под лапки, и поднимает, касаясь своим носом его.
Хоуп — это коробка.
