КалейдоскопыТвоих глазБередят мандариновую травуНа берегах Ганга;И пироскафыСмотрят на нас,Ищут лазСтеплер и скобыТам, где больше шума и гама.В твоей артерии кровь и алкоголь с глицерином.Вода – только микстура противПоверхностного атеизма, ведь глянь – цари в нёмСажают на противень.Но это пройдёт, несмотря, что подПрахом Джорджа вырос табак,Коровы пожрали лотосы, потГрадом. Пройдёт, так какХотя пироскафыСмотрят на нас,Ищут лазСтеплер и скобыТам, где больше шума и гама;КалейдоскопыТвоих глазБередят мандариновую травуНа берегах Ганга.Харе весна. Харе осень, зима и лето.Ом мани падме хум.Я никогда не познаю и не перелюблю это.Устья сообщены от мантры к стиху,И никто не спросит – кто автор,Не ужаснётся – где ватты.Энергия и я идём по воде, как восьмой аватар,Сидим в лотосе, как девятый.<p>Adagio</p>Стол под открытым небом, как парафин под барием.На полках сплошные Белинские, Тэны, Ревзины.Двадцать томов Толстого осаждены гербарием,Семьдесят остальных – попросту не разрезаны.В отдалённом минувшем обыск, СИЗО и прения,Полотна Дали вместо окон.Остались спередиЛишь кресло-качалка да Нобелевская премия –Вступление fower power в дни prosperity.Забудутся соревнования в остроумииИ в покер да бридж.Перестанут казаться страннымиРасхождения дзэн-буддизма и астрономииПри одинаковом небе над всеми странами.В одиночестве, что безвкусней ноябрьской рани, иЖурчащем в усталых ушах, как вода в сифоне – иПеремена Евтерпы, Талии и УранииНеожиданней, чем ададжо в конце симфонии.<p>Лакшми и Будетлянин</p>Наши зрачки заблудились в тиши водных лилий –Я иду по воде чудесных планет,А ты у нас поТростникам в грозовой кабинет.Мы пили эту чистую воду, которую нам налили –И я даже на спорНе поспорю, что меня нет…Я шагаю по пристани –На мне взгляды пьяных прохожихИ чужой больничный халат,Пожар в груди и мороз по коже.Я укрыл мои тексты в хрустальные простыни;Может, это звучат Тирн Рам и Тирн Хлад,А может…And you`re listening quite queer noises,И в твоих веках тонет иней,А снежок укутал ноздри.Ты не хочешь петь, да и неВспомнишь вдруг ни одного изМоих слов, уснувших возлеРучья в твоей долине…А ты уводишь меняВсё дальше вверх, дальше вглубь,В Петербург чёрно-белый,В Ленинградскую мглу, вМозольную влагу на пальцах менял,К Жаклин и Пикассо, к Шагалу и Белле,В допитый битлами клуб…Там горят поезда,Срываясь с уставших петель,Словно капля дождя сквозь трубу – из туч в печь,А проводница исправно уносит постель.Семирамиды попрятались по садам.…И нам двоим Александр СергеичНаизусть читает «Метель»…
