В Союзе писателей все литераторы разделены по жанрам. Если ты умеешь складывать стихи – ты поэт. Если не умеешь – прозаик. Если не умеешь ни того ни другого – критик. Если же тебя душит смех при мысли о первом, втором и третьем – ты юморист.
В Союзе писателей существовала секция юмора, которую реорганизовали в комиссию по юмору. Кстати, что такое реорганизация? Реорганизация – это превращение одной организации в другую организацию, достигающее такой степени дезорганизации, при которой становится очевидным преимущество первой организации перед второй организацией и необходимость новой реорганизации.
Таков был смысл идеи или затеи реорганизовать секцию в комиссию. Кстати, какая разница между идеей и затеей? Идея, овладевшая массами, становится материальной силой. Затея, овладевшая теми же массами, приносит неисчислимые материальные убытки.
Мы живем в эпоху стирания всех и всяческих граней. Стираются грани между тем, что смешно и не смешно.
Поистине, можно сказать, что смех находит себе место во всех уголках нашей необъятной родины.
Этот бурный рост количества смеха на душу населения был пророчески угадан поэтом Осипом Мандельштамом, который заметил: «А зачем вообще острить? Ведь и так все смешно».
Что такое Союз писателей? Союз писателей – не Союз писателей, а союз членов Союза писателей.
Смех подобен ветру. Из учебника географии мы знаем: ветер – перемещение воздуха, вызванное неравномерностью давления. Смех – ветер нашей жизни. И чем сильнее атмосферное давление – тем неудержимее он возникает.
Для того чтобы ваши остроты имели успех, надо добиться репутации острого человека. Как-то во время одной поездки обо мне распустили такой слух. Поездка закончилась грандиозным писательским банкетом. Вхожу я в банкетный зал, встречаю одного литератора. Он уже еле на ногах стоял, но сказал мне:
– Добрый вечер!
Я ответил:
– Вечер добрый!
Он расхохотался, смеялся до слез и, утирая слезы, произнес:
– Верно о тебе говорят, остроумный ты парень!
Существуют труды Бергсона и Фрейда. Но к ним надо относиться критически. Дело в том, что Бергсон впадал в бергсонианство, а Фрейд – в явный фрейдизм. Наши теоретики смеха ни во что подобное не впадают – они впадают в Каспийское море.
Некоторые думают, что смех помогает нам жить и работать. Это они путают смех с песней, которая действительно «нам строить и жить помогает». Смех же помогает нам не жить и работать, а выжить, несмотря на все то, что мешает нам работать и жить.
Таким образом, мы приходим к формуле смеха, к его жизнеутверждающему девизу:
– Да здравствует все то, благодаря чему мы несмотря ни на что!
Зиновий Паперный, Дубулты, 1950-е. Архив Э. Паперной
Зиновий Паперный, 1940-е. Архив семьи Паперных
В 1949 году исполнялось двадцать лет «Литературной газете». К этому юбилею мы, сотрудники, организовали юмористический Ансамбль верстки и правки имени первопечатника Ивана Федорова. Я стал основным автором и «худруком» ансамбля.
У нас в редакции работала Тамара Казимировна Трифонова, известный критик. Она ведала отделом критики и библиографии газеты, руководила Высшими литературными курсами, занимала еще большой ряд должностей. Мы решили сочинить оперу – дружеский шарж под названием «Тамара и демоны». Взяли за основу оперу «Демон» Рубинштейна. Сюжет был такой: горные духи, демоны один за другим предлагают «Тамаре» разные должности, и она со всей присущей ей лихостью решительно на все соглашается. Постановка была выдержана в кавказском колорите. Оформление спектакля, как теперь говорят – сценографию, поручили Анатолию Аграновскому. Я сказал: пусть все будет в кавказском духе, но – пародийно-шутливо. Как это конкретно сделать, я не представлял.
Толя блестяще справился с задачей. Предложенный им задник представлял собой горный пейзаж с всадником в папахе – он несется на фоне вершин. И каждый, кто смотрел на эту величественную картину, начинал смеяться: перед ним был сильно увеличенный рисунок с папирос «Казбек».
Ободренные успехом первой оперы, мы взялись за новую – она называлась «В вашем доме» и строилась «по мотивам» оперы Чайковского «Евгений Онегин». Перед началом конферансье говорил:
– При обсуждении оперы на худсовете ансамбля наше либретто прошло просто на ура. Все критические замечания касались музыки Чайковского: указывалось на длинноты, на неоправданную усложненность партитуры и т. д. Рад сообщить, что все эти недостатки и излишества нам удалось в ходе работы преодолеть.
Большую работу среди нас провел наш музыкальный руководитель композитор Лев Солин. Этот музликбез я бы сравнил с деятельностью миссионеров на острове Фиджи.
