Монахи осторожно открыли дверь и увидели на полу гору какой-то студнеобразной массы, с тихим шипением испарявшейся, как снег на сковороде. В углу камеры в неподвижной позе, ничего не видя и не слыша, сидел Кортис.
Алекс всегда отличался завидным умением спать в самых неподходящих местах и ситуациях. Он и в эту ночь не мучился бессонницей, но проснулся, когда услышал канонаду. Поколебавшись, и решив, что вряд ли сможет помочь Люси, хотя бы потому, что не представляет ни ситуации, ни расположения сил, он стал ждать дальнейшего развития событий. Около часа ночи грохот затих, но с улицы доносились возбужденные голоса обывателей.
— Успокойтесь, сосед. Это кто-то попытался помочь колдунам сбежать.
— И что?
— Не тут-то было. Сидят, как и прежде. Колдовство не смогло противиться силе святого слова.
— А кто их хотел вызволить?
— Да, говорят, вот эта зараза, с белыми патлами. Я ее как только увидела первый раз, сразу поняла, — ведьма это. И все знали, что она ведьма, да почему-то не трогали.
— Ну, ясное дело, почему. Она магазин такой держала, деньжищами огромными вертела. Подмазывала, видать, кого надо.
— Все они продажные. Каждый день новые шмотки одевают, да на танцульки по вечерам бегают. А это все на нашем горбу из Лесу принесено.
Шум на улице разрастался, звякнуло разбитое стекло, затем еще одно. На первом этаже затрещало, затем ухнуло. Народ быстро растаскивал ничейное добро. Те, кто опоздал на дележку, ломали и выносили мебель, двери. Еще через полчаса запахло паленым. Алекс, полагаясь на то, что пост на первом этаже смотался, незаметно вышел на улицу.
В окнах магазина горело пламя, но слабо, неуверенно. Затем снова зазвенели стекла — это волна народного гнева достигла уровня второго этажа. Вытянув все, что можно, и напоследок пустив "красного петуха", народные мстители расходились, обремененные тяжестью награбленных вещей, довольные тем, что отомстили таким образом власть имущим.
Утро Алекс встретил в толпе народа на площади перед мэрией. Он аккуратно сложил в сумку плащ-невидимку и внимательно изучил свое отражение в луже у питейного фонтанчика — у него опять было новое лицо. Подводя итог всему произошедшему, можно было сказать, что Люси не смогла ничего сделать и погибла сама. Что же она говорила про уйму способов спасения осужденных? Ее нет — и где теперь все эти способы?
Он осторожно потрогал сумку. В ней лежал пучок травы, которую следовало бросить в огонь. Что это должно дать? Пламя погаснет? А дальше что? Ну почему она не рассказала ему никаких подробностей? И неужели он не смог бы ей хоть чем-нибудь помочь?
Алекс вспоминал девушку, связанные с ней приятные и досадные моменты, смешное и грустное. Его одновременно душили отчаяние и злость.
Тем временем на площади уже были установлены два столба для приговоренных, обложенные огромной поленицей дров. Под верхним слоем, образующим помост, проглядывал ряд металлических цилиндров. Наверное, именно они должны были уничтожить несгораемую амазонку.
Алекс поближе придвинулся к месту казни. Телевидения у населения нет, кинотеатров — тоже. Ясное дело, одна отрада — смотреть как гробят ближнего твоего. Наиболее рьяные занимали места еще с вечера, чтобы посмотреть на редкое зрелище вблизи. Здесь же ужинали и завтракали, а если приходилось ненадолго отойти, то предупреждали соседей:
— Я на минутку. Вы скажите, что я здесь стою, чтоб меня пропустили.
Зеваки обсуждали события ночи. Некоторые рассказывали невероятные подробности, якобы из первых уст. Алекс слушал вполуха и не знал, чему верить.
— И тот солдатик, глядь, — лезет змей огромный, людей гипнотизирует и глотает целиком. Они бросились на него, а у него когти как сабли. Кто приблизится — когтями на части разрывает. А потом этот дракон как выдохнет огонь. Снес полстены у тюрьмы и пять человек в латах спалил. А на него вышли монахи в заговоренных латах и с заговоренными ружьями и давай палить по нему. А все пули золотые, да серебром покрытые. И пули тоже заговоренные. Целый час палили.
— Это сколько же золота они на пули перевели? — засомневался один из слушателей. — И где те пули? Если целый час из ружей палить, то куча золота должна получиться.
— Дак ты что, думаешь, что я вру? Сходи, глянь сам — у тюрьмы полстены нет. А куча гробов откуда взялася? И гробы закрытые. Мертвецы все так в латах и положены — разорванные на части и попаленные. Без рук, без ног, без голов. А золото, ясное дело где, собрали обратно. Они его под расписку получали, и теперь все сдать должны. У любого солдата из гарнизона спроси, — он подтвердит.
Постепенно толпа на площади прибывала. Солдаты оцепили помост и проход, по которому должны были привезти осужденных. Алекс никак не хотел осознать, что произойдет. Ему все это казалось наваждением, чем-то ненастоящим. Но вот часы на мэрии стали отбивать восемь — назначенное время для казни. Толпа зашумела. В проходе показался мул, впряженный в повозку на резиновом ходу. На повозке была установлена проржавелая клетка из косо сваренной арматуры, а в клетке сидели Даруна и Кортис.
