— Вовсе нет, — он снова ухмыльнулся, — просто не уверен, что хоть однажды видел на кому-нибудь такое неудачное сочетание цветов, — изредка Скорпиус демонстрировал свои по-малфоевски заносчивые интонации, которые он унаследовал от отца. И обычно это случалось в присутствии Розы Уизли. — Я понимаю, что ты не виновата в том, что тебе от Уизли достался мелкий рост, клоунские рыжие волосы и куча веснушек. Но ты могла хотя бы попросить Сортировочную шляпу распределить тебя в Слизерин, чтобы тебе не пришлось носить цвета, в которых тебя за милю видно, — он не знал, зачем сказал это. Честно говоря, он думал, что она вполне хорошо выглядит.
Она поморщилась.
— Зато я не пишу грязные записки своим учителям. Ты правда думал, что моя тётя Гермиона хотя бы посмотрит в сторону такого испорченного мелкого придурка, как ты?
— О, да? По крайней мере, я не… Я… — Скорпиус отчаянно покраснел. — Ты меня бесишь!
— Кто бы говорил, Малфой, — потупилась она.
В какой-то момент спора они приблизились довольно близко друг к другу. Они выглядели как два животных, запертых в клетке и готовых к схватке. Скорпиус стоял настолько близко к Розе, что мог бы сосчитать веснушки на её носу. Не то чтобы он считал их милыми или думал, что она красивая, когда сердится, ничего такого.
Роза стояла так близко к Скорпиусу, что могла видеть, как серебристые глаза превратились в тлеющие чёрные угли. Не то чтобы она думала, что они сногсшибательно красивы. Да у кого вообще могут быть серебристые глаза?
Скорпиус прочистил горло и немного отступил. Роза отзеркалила его движение, осознав, насколько они приблизились друг к другу. Роза сильно покраснела, и Скорпиус заметил, как в полумраке её щёки сливаются с цветом её волос и спортивной мантии. Он снова ухмыльнулся.
— Что ещё смешного? — она была похожа на маленькую ягодку клубники. Это выглядело очаровательно. Выглядело бы. Будь это кто-нибудь менее раздражающий.
Скорпиус высокомерно пожал плечами. В то время как при общении с большинством людей он был кем-то средним между слизеринцем и пуффендуйцем (как правило, с перевесом в сторону пуффендуйской своей стороны), с Розой Уизли он вёл себя как истинный слизеринец. Она будила в нём змея… гм… звучит абсолютно ужасно. Потому что… фу.
— Я просто удивляюсь, как в ком-то может быть столько красного цвета. Знаю, что это старо как мир, но, Уизли, правда. Это не твой цвет.
— Ты вырос такой принцессой. Ни за что и не подумаешь, что тебя растил только папа.
— Ты просто никогда его не встречала, — он вскинул бровь. — Мой отец может быть… и я ничуть не преувеличиваю… самым самовлюблённым человеком на земле.
Она тихо рассмеялась, вскинув взгляд и расправив плечи.
— Слышала, он получил на игре травму. Надеюсь, с ним всё в порядке.
— Да, всё хорошо, всего лишь порвана барабанная перепонка, — Скорпиус удивлённо моргнул, не веря, что Роза Уизли беспокоится о благополучии кого-то из Малфоев.
— Повезло, что там была тётя Гермиона, — Роза застенчиво улыбнулась. — Слышала, она перенесла его в больничное крыло.
— Знаю, — рассмеялся Скорпиус, — я уже немного поиздевался над ним из-за этого.
— В этом нет ничего постыдного, — Роза хихикнула. — Тётя Гермиона крутая.
— Ты тоже, — усмехнулся Скорпиус.
— О? — Роза снова покраснела и посмотрела в пол, пытаясь скрыть улыбку.
— Да, я просто имел в виду… — Скорпиус чувствовал, что тоже заливается краской. — Слышал, ты неплохо сыграла сегодня.
— Ты вообще что-то знаешь о квиддиче? — закатила она глаза.
— Знаю, что гриффиндорская форма выглядит ужасно и её следовало бы просто сжечь, — усмехнулся он.
— Ты неисправим, — она прикусила губу, пытаясь скрыть улыбку.
— Я обаятельный, у меня безупречное чувство стиля и идеальные волосы.
— Ты бредишь, — хихикнула она.
— Не веди себя так, будто бы не согласна со мной, принцесса, — он сузил глаза.
— Принцесса? Из нас двоих скорее ты принцесса, — возразила она.
Скорпиус с трудом сдержал язвительный комментарий. Кстати, а с чего? Последнее слово не должно оставаться за Розой Уизли. Она такая… чертовски… раздражающая.
— Не пора ли тебе возвращаться в львиное логово, Уизли? Твои королевские подданные ждут не дождутся, чтобы расцеловать твои ноги за победу в игре. А мы оба прекрасно знаем, что ты скорее пожертвовала бы своим первенцем, чем упустила бы шанс послушать, как кто-то лебезит перед тобой.
— А тебе не пора уползти в своё змеиное логово? Папочкины кресла, должно быть, скучают по твоей изнеженной заднице. Кто-то должен их согреть, к тому же никто не должен забывать, чей отец за них заплатил, — съязвила она в ответ.
— Размышляешь о моей заднице, Уизли? — он вздёрнул бровь.
— Спокойной ночи, Малфой, — тряхнув волосами, она затопала в сторону гриффиндорской башни.
— Спокойной ночи, Уизли, — ответил он и зашагал к подземельям.
***
— Ты учишь моего сына драться на кулаках?
— Едва ли, — рассмеялась Гермиона. — Я учу их кое-каким приёмам обороны, потому что программа физической подготовки в Хогвартсе крайне ограничена.
