— Как же я это ненавижу!!! Я ненавижу тебя, Луна! Я ненавижу всех! Весь этот грязный мир! — истеричный крик доносился в снова возникшей тишине.
Нервы измученного жизнью некроманта не выдержали. Он посмотрел диким взглядом на всех в округе. Нимрод воздел руки вверх и прошептал магические слова.
— Архиер тьянди салем.
Пару секунд ничего не происходило, некоторые «куклы» уже начинали возвращаться к своим будничным занятиям — празднованию, танцам и болтовне. Но вот все, один за другим, люди начали корчиться в боли и падать наземь. Их кожа становилась серая, она гнила и сочилась мерзкой жидкостью.
Это заклинание некромант придумал сам. На создание новых заклинаний были способны лишь самые лучшие из лучших в своём деле. Оно заключалось в том, что каждая мёртвая клетка в организме оживала и вгрызалась в живую, умерщвляя ту и пополняя ряды армии. Таким образом тело за считанные минуты погибало и уже полностью мёртвое существо восставало для служения повелителю. Такую тонкую работу мог выполнить лишь гений в своей стезе, коим Нимрод и являлся.
Через жалкую минуту около трёх сотен тел по всему городу стали подчиняться некроманту.
— Пожрите их.
Маги, чьи тела были благоразумно защищены по высшему классу, быстро возвращались в свои тела, но было уже поздно. Зомби резво рвали плоть, даже ту, что не уступала в прочности металлу. Их зубы и острые ногти полностью игнорировали магическую защиту и так же легко могли прогрызть железный нагрудник. Их скорость и сила не могла сравниться с человеческой. Они были настоящими машинами для убийств.
Вот где–то в далее в небо ударила, струя алого пламени, но тут же погасла под истошные женские крики.
— ХА–ХА–ХА! — Нимрод смеялся, будучи поражённым гениальности своей идеи.
— Если эти ублюдки не хотят снять проклятье по–хорошему, то пусть откроют на меня охоту! Попытаются убить! И тогда они сами захотят побыстрее убрать это чёртово бессмертие.
Сейчас он убил почти половину магов и колдунов страны. Так же здесь были представители разных других стран. Позже это происшествие назовут «Дружелюбием некроманта». После, как только люди услышат слово «некромант», по их спине пробежит дрожь. Любой ребёнок, расположенный к некромантии, будет незамедлительно казнён. Но Истрия некроманта ещё далека от конца. Ведь по его следу идёт кто–то страшный. Тот, кто поддерживал порядок по всей стране. На него охотится сам королевский палач.
Надо спрятаться, спрятаться, спрятаться. Нужно… хнык, спрятаться.
Маленькая девочка подняла голову и увидела, как дядя Рон встал между ней и страшной женщиной. Дядя умолял её сохранить жизнь Лее, но, когда послышался страшный хруст, девочка снова спрятала голову, словно черепашка. Затем кто–то большой снова встал между ней и той, кто убил дядю Рона. Он тоже пытался её защитить. Лея, зажмурив глаза, ждала дальнейших событий, но услышала лишь выдох облегчения того самого человека, что спас её.
— Исчезла. — пробормотал он и повернулся к всё ещё дрожащей девочке.
Она начала осторожно высовываться из своего «укрытия».
— Всё хо… — Маш'ог хотел сказать, что всё стало хорошо, но вспомнил, что всех самых близких и родных людей этой девочки только что зверски убили. — Ты в безопасности. Её больше нет.
Лея посмотрела на орка своими большими фиолетовыми глазами. Необычный цвет, но подобное не является чем–то аномальным. Девочка с самого раннего детства была тихой и закрытой. Она редко показывала эмоции. Возможно, именно это заставило Лею не зарыдать при виде окровавленного тела дяди Рона. Внутри её маленькой головы сейчас бушевал настоящий ураган скрываемых эмоций, мешающих хоть как–то думать и что–то делать.
Маш'ог подошёл к девочке, та вздрогнула всем телом, с опаской посмотрела на него и всё же чуть–чуть успокоилась.
— Пошли. Отсюда нужно уходить.
Лея совсем не знала, что делать, поэтому пошла по пути наименьшего сопротивления. Начала следовать указаниям взрослого. Хоть это был и не знакомый человек, хоть он даже и не был человеком, но он спас ей жизнь. Она как минимум благодарна этому странному существу.
Девочка последовала за Маш'огом, который взял её за руку. Иногда он прикрывал Лее глаза, чтобы та не видела всех ужасов, что оставила после себя Сара. А так как трупы были почти везде, девочке пришлось идти практически вслепую, из–за чего та пару раз споткнулась и упала. Но это лучше, чем лицезреть разрезанных на две половинки родных.
Таким образом Маш'ог вывел Лею к выходу из поселения. У орка были большие надежды на то, что Окурок подождёт его, поверит. Но он сбежал. Такой поступок с его стороны вполне предсказуем и, надо сказать, логичен. Маш'ог и сам не верил в свою победу, просто совершив своеобразный героический акт суицида.
Когда последние домики, часть из которых окрасились красной жидкостью, скрылись за холмами, орк отпустил Лею.
— Я собираюсь отвести тебя к себе домой. Там безопасно. — Маш'ог не умел разговаривать с детьми и говорил всё как есть.
— Но… мама и папа. Они в деревне.
— Туда нельзя возвращаться. Нельзя.
