— Что мы празднуем? — спросил я. Я был напряженным. Энни вторглась в мое личное пространство, словно в этом не было ничего нового. Но Энни, приводившая всю компанию и хихикающая? Это было чертовски
Два старпера переглянулись с такими влюбленными выражениями на их лицах, что меня чуть не вырвало подступившим заново бурбоном.
— Твоя мать наконец-то решила прекратить водить меня за нос, — грубовато отозвался Наилс. Его голос был намного мягче, чем слова.
Энни игриво шлепнула его, когда страх охватил меня.
— Иди нахер, Лаил, — проворковала она. Затем она повернулась ко мне. — Наилс сделал мне предложение. Я сказала “да”.
Что-то взорвалось внутри моей головы, прямо над моей левой бровью.
— Ты что?!
— Мы женимся, Джакс.
— Вообще… нахуя … вы это делаете? — Мой рот был широко открытым, будто я был идиотом, и я плотно его закрыл, прежде чем взорваться снова. — Вы собираетесь пожениться?
— Мы подумали, что пора бы уже, — сказал Наилс, словно эта не была самая идиотская вещь, которую когда-либо кто-либо говорил. — Я люблю твою маму. Ты знаешь это, Джакс.
— Как скажешь. — Я продолжал быть засранцем и не мог успокоиться. — Это тупо. Вы старые. Кого вообще волнует этот факт?
— Нас, — небрежно произнесла Энни. Она поцеловала Наилса поцелуем, который длился так чертовски долго, что мне пришлось обернуться и отойти, прежде чем я реально блевану на свои ботинки.
Но другая вспышка в моем мозгу остановила меня на полпути.
— Подождите, — сказал я, поворачиваясь на каблуках. — Лили знает?
Наилс довольно долго отлипал от моей матери, чтобы ответить.
— Да, мы уже позвонили ей, — сказал он так же небрежно, как и Энни. Оба они вели себя так, словно это была самая обычная вещь. Будто, сука, не слишком большое дело, что они собираются пожениться после, блядь, ссор между ними, что длились на протяжении почти пятнадцати лет.
И Лили.
Блядь.
Лилиана. Дочь Наилса. Все это плачевное и убогое положение дел сделает мою Лил Бит — мою тайную обиду, мою печальную одержимость — моей чертовой сестрой.
Глава 5.
Лилиана .
Одна из основных причин, почему я никогда не была способна удержать что-нибудь, напоминающее “настоящую работу”, так это моя неспособность прибыть куда-либо вовремя. Все знают, что ты должен прибыть, по крайней мере, на два часа раньше рейса, в другом случае, нужно молиться, чтобы пройти через охрану вовремя.
Я прибыла сорока пяти минутами ранее и была чрезвычайно впечатлена собой. То есть, пока не увидела очередь, пробирающуюся сквозь линию охраны.
Толпа плотно сгустилась вокруг меня, пока мы продвигались через лабиринт турникетов, что я чувствовала себя коровой по дороге на скотобойню.
– Му, – пробормотала я себе под нос. Пожилая леди, стоящая впереди, с сильной химической завивкой окинула меня удивленным взглядом через плечо, а затем двинулась вперед, чтобы дать больше пространства сумасшедшей девушке. Я глубоко вздохнула, чувствуя, как клаустрофобия рассеялась немного из-за дополнительного пространства. Может, я должна всегда прикидываться сумасшедшей. Может, это будет сдерживать людей от такой скученности вокруг меня.
Я не люблю толпы или публику. Или, в действительности, людей в целом. Хотя мой отец живет ради этого.
Они говорят «мечты о рок-н-ролле никогда не умрут» это, как никогда, кстати, подходило моему отцу. Я знала, что он так или иначе, любил меня. Ну, как маленький ребенок инстинктивно мог бы это назвать. Но он никогда не был хорош в том, чтобы продемонстрировать это. Я была на втором плане, не больше помехи, тем, чего он действительно никогда не рассматривал в первую очередь. Единственные воспоминания о нём, находящемся с нами дома, были о том, как он курил в гараже с гитарой на коленях и с отвлечённым выражением лица.
– Что ты делаешь здесь? Найди маму, – говорил он всегда, если замечал, как я стояла и наблюдала за ним.
После печального и бесполезного пребывания в роли нормального, провинциального отца, Лаил Несбит еще раз поддался своей мечте о рок-н-ролле, оставив мою мать самостоятельно растить трехлетнюю дочь.
– Я не ненавижу его, милая, – она вздыхала, когда я спрашивала ее, но она никогда не смогла бы полностью убедить меня. Моя мать вышла замуж за Грэма, когда мне было пять, тогда мы переехали в его большой дом на углу. В тот день я обрела нового отца и двух сводных братьев одним махом. Но если я думала, что кто-то обратит на меня внимание, то глубоко ошибалась. Мальчишки Грэма были дикими, проблемными и вечно дрались то ли в шутку, то ли всерьез. И Грэм орал на них до тех пор, пока не срывал свой голос. Я же оставалась в стороне, оттачивая свой талант оставаться полностью незамеченной «идеальным папочкой».
