— Урока не будет, — произнёс он резко, едва приблизился к группе. — Повторяйте пройденный материал, изучайте следующую тему самостоятельно. Очередное занятие, если его вообще не отменят, вероятно, будет замещать другой преподаватель.
— В чём дело? — спросил кто-то.
— Я видел профессора Люпина за обедом, и не похоже было, что он болеет или куда-то срочно собирается уехать, — заметил ещё один волшебник.
— Во время урока у Слизерина на границе Запретного леса, — начал староста неохотно, решив, что остальные всё равно узнают, чуть раньше или чуть позже, — Маркус Флинт, тот, которого второй раз оставили на седьмом курсе, капитан слизеринской команды, атаковал профессора заклинанием. А потом попытался… покончить с собой. Ему помешали, все остались живы, но они оба сейчас в лазарете под охраной профессоров. У Флинта при себе нашли записку, какая-то чушь про то, что Люпин без причин травит и унижает чистокровных и особенно слизеринцев, но это выглядит уже как полный бред. Однако разбирательства в любом случае затянутся теперь надолго, всё это слишком серьёзно. Да и когда вылечат их травмы — ещё неизвестно. Так что в октябре мы профессора можем не увидеть на уроках, а то и дольше.
«Итак, если уравнение рассчитано верно и формула составлена без ошибок, то переменных остаётся в ней только две — исходный материал и объём, формой можно полностью пренебречь. Главное — это создать аморфную структуру. Таким образом, берём сталь, берём, усреднённо, половину кубического дюйма, и на выходе получается…»
Кайнетт уже привычно взмахнул мистическим знаком, лежащий перед ним на небольшой доске серый металлический шарик стал почти прозрачным, обратившись в стекло. Только в самой глубине, взглянув на просвет, можно было разглядеть небольшое стальное ядро — из-за того, что объём взят был с небольшой погрешностью, энергии совсем немного не хватило. Однако в реальной обстановке этим можно было бы легко пренебречь. Он всё равно с помощью такого преобразования не собирался делать идеально прозрачные статуи, цель тут была совсем иной и далёкой от искусства.
Volumen Hydragyrum в своё время позволял Арчибальду в буквальном смысле передвигаться в городской застройке или зданиях «насквозь» в любом возможном направлении — через стены, потолки, заборы, двери и баррикады. Вопрос лишь в дополнительной энергии, которая потребуется на разрезание и проламывание преград. В бою новых вариантов действия это давало множество, когда противника можно сначала обнаружить издалека, а затем атаковать абсолютно с любой стороны. Однако сейчас, оказавшись в здании, через достаточно прочные преграды ему не пробиться даже с призывом Диармайда — пятикратного увеличения силы всё ещё не хватит, чтобы за несколько секунд снести стальную дверь или проделать проход в стене из железобетона. А значит, нужно искать альтернативы.
Мысленно подставив в уравнение новые переменные, Кайнетт завершил уже иную формулу и в очередной раз сделал жест мистическим знаком. На этот раз в стекло превратилась лежащая перед ним ветка — целиком, силы он взял даже чуть больше, чем требовалось. Помимо образцов дерева и стали, рядом находились несколько мелких камешков. Конечно, для мрамора, гранита и обычного гравия формулы отличаются, для последнего они самые сложные ввиду неоднородности материала, но разница не так велика, весь набор уравнений для разных видов камня достаточно похож. Неплохо бы добыть к этому куски бетона и кирпича, чтобы охватить основные строительные материалы, но, в крайнем случае, этим можно будет заняться на каникулах или попросить выслать образцы (Лин такой просьбе даже не удивится, уже привык). Конечно, можно было бы их для тренировки и трансфигурировать или создать проекцию, однако созданные или измененные магией предметы реагируют на новое воздействие иначе, чем реальные — расход сил выше, а для трансформированных материалов возможна своего рода интерференция нескольких мистерий.
— Чёрт, Джим, как у тебя это почти каждый раз выходит с первой попытки? — спросил сидящий рядом Саймон, разглядывая прозрачную ветку. Перед ним тоже лежало несколько кусков дерева, один из которых наполовину превратился в железо. Ту работу с иголками Керри всё-таки сдал МакГонагалл, просто заучив формулы наизусть, но вот применять их для предметов другого размера и формы пока так и не выходило. — И почему у меня вся эта ерунда никак не получается? На заклинаниях же всё нормально, я Флитвику давно все эти жесты и названия на латыни нормально сдал.
— Потому что точность — прежде всего. Ты делаешь слишком большие допуски в формулах, — он указал на пергамент с расчётами. — Берешь значения даже не до сотых, а до целых чисел. Потому и рисунок заклинания далёк от нужного, потому и энергии или совершенно не хватает, или уходит она не туда. У тебя в целом как в школе с математикой и уравнениями было?
— Да не особо, честно говоря, — признал Керри неохотно, тоже посмотрев на свои расчёты с зачеркнутыми или исправленными кое-где символами. — Не полный ноль, но ниже среднего.
