— Предлагаете немного уступить и пропустить вас вперёд? — с понимающим видом кивнув, уточнил маг. — В обмен на дружеские отношения и общее миролюбие на всём курсе?
— Да. К тому же второе-третье место на каждом факультете — более чем достойно, как я считаю. В этом случае все в выигрыше, так, кажется, у вас принято говорить?
— А на деле младшая мисс Гринграсс всего лишь боится быть выпоротой за свои весьма не выдающиеся успехи в трансфигурации и за то, что именно из-за неё лучшей на Слизерине окажется полукровка, — с притворным сочувствием произнёс Кайнетт, как бы невзначай посмотрев в сторону Юфемии. Разумеется, он отслеживал результаты других учеников, так что примерное распределение результатов на будущих экзаменах себе представлял.
— Не суди нормальных людей по себе, дикарь, — холодно произнесла старшая сестра, выходя вперёд.
— Ох, прошу прощения, мисс, куда уж нам, простолюдинам, знать подобные тонкости. Вас запирают в чулане за плохие оценки? — с показным и крайне фальшивым сочувствием поинтересовался маг. — Оставляют без сладкого? Выставляют из дому? Пытают «Круциатусом»? В любом случае, наказание явно приближается неотвратимо. И попытки от него уйти подобным образом, за наш счёт… по-настоящему смехотворны. Даже где-то унизительны, для предложившего в том числе. Не перестаю разочаровываться в наследниках «Двадцати восьми священных», раз за разом, раз за разом…
— Да как ты смеешь?! — наконец-то смогла найти слова Астория. От показной невозмутимости почти ничего не осталось. В голове у ведьмы явно не умещались собственные мысли, потому она взялась за чужие, давным-давно вбитые и ставшие единственно допустимой точкой зрения на мир. — Право древней крови…
— И что вы вообще знаете о древней крови? — спросил маг резко, не дав ей закончить. Тон его стал откровенно пренебрежительным. — Кровь не даёт ни прав, ни привилегий. Только силу, с помощью которой можно их добиться или отстоять. Для чего когда-то самые сильные и самые умелые волшебники собирали вокруг себя последователей и основывали династии, как не для увеличения своей силы и влияния? А что осталось сейчас? Традиции ради традиций? Как ведьма ты сильнее своей матери? Твоя дочь будет сильнее тебя? Если ответ «нет», чего тогда стоят ваши поколения… Пять или пять десятков, какая разница.
— Наивный мальчик… — снисходительно ответила Дафна вместо сестры. — Всё ещё думаешь, что решает тот, у кого самая большая дубина. Хотя что взять с диких магглов? Наш род добился своего положения задолго до того, как предки твоих предков узнали, что такое горячая вода и свечи. К тому же любой чистокровный по определению сильнее магглорождённого, это всем и так известно. Умные следуют традициям, признавая за нами силу… дураки рискуют, испытывая её на себе.
— Ну да, помню-помню, некий «Лорд Волдеморт», который входил в любой дом, и хозяева либо лизали ему сапоги, либо оставались там навсегда в виде красных пятен на полу и стенах. Всего лишь один человек, не герой и не апостол. Видимо, ему никто просто не сказал, что за вами — сила? Что у вас есть привилегии и священное право? Неудобно как-то вышло. Если появится следующий такой же сумасшедший, что же, вы снова будете ползать на коленях или трястись по своим манорам?
— Да при чем здесь Тёмный лорд, болван? — возмутилась Астория, забыв про все манеры. Хотя, должно быть, на грязнокровок правила приличия не распространяются? — Он был великим тёмным волшебником. Или ты теперь тоже себя великим возомнил? Думаешь, что можешь указывать чистокровным? Ростом пока не вышел. Да и чего может добиться грязнокровка?
