— Определённо, общение с Барти тебе на пользу не пошло. Зачем ему это? И даже если бы мы сюда приехали вдвоём, что бы мы тут по всем лесам искали, где уже всё перерыли местные авроры? А так, может быть, узнаем хоть что-нибудь, — предположил Римус, но тоже без особенной уверенности. Разумеется, он тоже не мог в полной мере доверять человеку, не зная ни его имени, ни родной страны, ни, говоря уже сугубо практически, квалификации. За полгода, находясь в школе, он отправил несколько запросов в Международный отдел Министерства, пытаясь окольными путями отыскать следы погибшего несколько лет назад «профессора алхимии», однако не преуспел. Пара кандидатур действительно нашлась, но там не совпадали отдельные детали — или с тем, что Мерфи сам рассказал ему, или с его поведением. При том что даже неизвестно, сколько в его версии было истины, а что «Джеймс» предпочел оставить недосказанным. Однако он был крайне конкретен в формулировке своих целей и планов, в отличие от директора, предпочитающего держать и Люпина, и Гарри, и остальных соратников в неведении относительно своего замысла. Пускай даже из самых лучших побуждений. Предложение организовать Блэку почетную сдачу правосудию с помощью крестника уже говорило, что какие-то планы у старика на «Избранного» точно есть. А Римус, как и Сириус, предпочел бы, чтобы парня просто оставили в покое. Мерфи, относящийся к Поттеру откровенно пренебрежительно, но не имеющий на Гарри далеко идущих планов, был в данном случае меньшим злом как союзник.
Стоящий немного в стороне Лливелин в разговор волшебников не вмешивался. Во-первых, Смита куда больше занимала охрана их небольшой группы. Леса Албании сложно было бы назвать спокойным местом в последнее время — перед поездкой Альберт дал почитать краткую справку по этим местам, ведь опасности им могли по пути попасться и, как принято говорить, вполне «маггловские». После распада соседней Югославии на отдельные республики и ряда вооруженных стычек и конфликтов здесь, не так уж далеко от границы, вполне можно было встретить и солдат, и мародёров, и дезертиров. Это не говоря об обычных диких зверях, пускай даже совершенно немагических, но от этого не менее опасных. Во-вторых, Мерфи дал совершенно чёткие инструкции, как вести себя с волшебниками — прямо в глаза не смотреть, о лишнем не говорить, на вопросы отвечать коротко, но всё внимательно слушать. Также опасаться палочек, или, как босс любит говорить — «мистических знаков», направленных в их сторону, вплоть до готовности стрелять на опережение — полностью Мерфи этим двоим не доверял до сих пор. Хотя Лин подозревал, что и ему самому — тоже, но к подозрительности наставника уже давно привык. И считал её абсолютно нормальной.
Если не обращать внимания на двенадцатилетнего ребёнка, вычерчивающего на поляне сложные фигуры и время от времени произносящего длинные фразы на латыни, остальную компанию, при желании, можно было бы принять то ли за туристов, то ли за охотников. Разумеется, никаких мантий, балахонов и остроконечных шляп — неброская полувоенная одежда серых и зелёных тонов, рюкзаки, разве что ружьё держал в руках только Лливелин. Правда, в балканских лесах никогда не водилось дичи, для которой предназначен настолько чудовищный калибр, так что это могло бы выглядеть странно. Но, разумеется, трое «безоружных» были ничуть не менее опасны, и на взгляд сквиба — Мерфи даже больше, чем эти двое.
Тем временем Арчибальд закончил основной контур, разложил несколько заготовленных амулетов в точках фокуса и по памяти начал читать арию поискового заклинания. Когда линии под ногами налились неярким бледно-зелёным свечением, он отвернулся и отошел на несколько шагов, пояснив:
— Минут через десять сложится более ясная картина, но пока всё выглядит так, будто мы уже опоздали.
