— Даже никакого недоверия? «Воскрешение невозможно!» или что-нибудь в этом роде? — спросил маг, удивлённо вскинув брови. Он понимал, что его «несёт», что не в такой фамильярной манере лорду и главе рода положено общаться с полукровкой, тем более даже не с человеком. Но впервые за два года он получил шанс поговорить с другим взрослым магом хоть сколько-то откровенно, не меняя маски и не строя из себя кого-то другого. Разумеется, его учили контролировать эмоции, без этого к магии можно даже и не подходить. Но он ученый, преподаватель, а не шпион и не лицедей, чтобы месяцами играть разные роли, не имея возможности взять перерыв. Сейчас, наконец, можно хоть немного приоткрыться, но не забывать придерживать себя, иначе можно наговорить слишком много лишнего.
— Я знаю, что душа может остаться в мире после смерти тела, и не только в качестве призрака, — уверенно заявил Люпин. — Причин удивляться нет. И ты не ответил на вопрос. Что случилось с этим мальчиком? — повторил он. Угрозы пока не чувствовалось, но в третий раз он этот вопрос явно задаст уже другим тоном.
— Не надо смотреть на меня, как на убийцу, — Кайнетт надеялся, что изобразил негодование и обиду достаточно натурально. Разумеется, ему до судьбы Мерфи не было никакого дела. Но демонстрировать этот факт перед Люпином, пожалуй, было бы излишне. — Насколько я могу судить постфактум, из-за выбросов магии его не меньше года регулярно травили и избивали другие дети. В тот раз всё окончилось сотрясением мозга и ушибами внутренних органов, дальше потеря сознания, ночь на холодном бетоне, гипотермия, остановка дыхания, клиническая смерть… А потом появился я. Но если бы он сохранил разум и сознание, меня бы просто вышвырнуло в первые секунды или растворило в его душе, а он ещё и получил бы какую-то часть моих навыков и воспоминаний. Но может, на самом деле это и произошло? И перед тобой сейчас действительно Джеймс Мерфи, искренне считающий себя погибшим профессором.
— Ты очень уверенно это описываешь.
— Моя основная специальность — классическая алхимия, — произнёс маг. Он знал, что рано или поздно разговор дойдёт до этой темы, а магия лучше одних лишь слов. Потому достал из кармана мантии мел и начал быстро чертить прямо на парте алхимический круг и потом вписывать в нужные места формулы на латыни. Саму трансмутацию он просчитал заранее, когда стало ясно, где именно будет разговор. Через полминуты отложил мел, коснулся левой рукой черты и произнёс: — Scilicet.
Линии слабо засветились белым, а затем поверхность стола закружилась и взметнулась вверх, словно поток воды, а затем дерево застыло, словно замороженный в движении водоворот. Кайнетт спокойно встал, достал палочку, сделал жест и сказал:
— Финита, — ничего не произошло, он очертил мистическим знаком круг и произнёс арию отмены трансфигурации: — Репарифарго, — когда вновь конструкция осталась неподвижной, он применил заклинание ремонта: — Репаро.
Стол медленно вернулся к своему первоначальному состоянию, только начерченный круг исчез с поверхности. Убрав палочку, маг сел обратно и продолжил разговор:
— Это для примера. Однако я более чем компетентен в других областях: в исцелениях, в общей теории магии, в изучении духов и призраков, в вопросах одержимости в том числе, — не без гордости ответил Арчибальд. Жаль, но о некоторых из своих навыков сейчас придётся умолчать, даже как-то обидно. С другой стороны, к чему раскрывать все свои карты далеко не перед союзником?
— Японец или китаец, изучающий и преподающий старую европейскую алхимию? — уточнил Люпин, осматривая стол и недоверчиво качая головой. — Как-то сомнительно звучит. Я думал, там основой до сих пор остаётся У-син.
— Я не азиат, — резко перебил его Кайнетт. Добавил уже спокойнее: — Просто так уж вышло, что погиб в тех краях. Но основы как китайской, так и арабской алхимии я тоже знаю, и не только их. Да, к слову, следы того происшествия вы вряд ли найдёте, сразу отвечаю на невысказанный вопрос.
— Ритуал был противозаконным? — спросил Люпин просто. Даже без осуждения или отвращения в голосе, которых стоило бы ждать от преподавателя школы.
— Мы не нарушили ни одной нормы Магической Конфедерации или магического правительства той страны, — ответил Арчибальд чистую правду. Ведь нельзя нарушить то, о чем не знаешь. — Нам просто не нужны были свидетели.
— И кстати о свидетелях, инцидент с Трэверсом в августе девяносто второго — ты был в этом замешан? — вдруг сменил тему оборотень.
— Не по своей воле, — Кайнетт не стал сходу всё отрицать. Копьё в волшебном мире было слишком уж четким следом, чтобы он мог убедить собеседника в полной своей непричастности. — Меня похитили на улице, не дав и слова сказать, угрожали оружием. Должно быть, приняли за обычного ребёнка, к тому времени у меня ещё палочки не было, вряд ли они могли определить во мне волшебника. Не от Косой Аллеи же следили, думаю, я бы это заметил. Меня доставили в какой-то подвал, где была куча преступников, Трэверс находился среди них.
