— Ты как раз вовремя, друг мой Атрум, — радушно произнёс Крауч, насколько вообще можно было различить интонации в таких условиях. — У меня есть новости. То, о чём мы говорили, произойдёт уже до конца этого месяца. Не забывай, я ожидаю твоего искреннего участия. Точнее — неучастия.
— Разумеется, друг мой. Разумеется. Всё, как обговорено, — заверил его маг. За несколько недель таких вот разговоров у них сложились вполне доверительные отношения. Либо оба старательно делали вид, что это именно так.
Про себя Арчибальд подумал о почте, пришедшей вчера утром. Помимо обычных писем от «мачехи» и Лливелина, второе сопровождала и небольшая посылка — коробка с дюжиной кубиков из разного металла для опытов в трансфигурации, ведь некоторых образцов он, как оказалось, взял из дому недостаточно. Позже, оставшись один, Кайнетт коснулся одного из медных кубов, затем в нужной последовательности и с точностью выверив объём, наполнил его магической энергией, заставив развернуться в лист тонкой фольги. Мистический знак, который бы «прессовал» подобные листы в компактную форму для передачи, он закончил буквально в ночь перед отправкой в школу, однако работал тот как надо. Посторонний волшебник или маг, даже зная, что держит послание, не сможет раскрыть его правильно без точного знания всей последовательности, а куда вероятнее, просто превратит в пятно расплавленного металла. Простой реверс воздействия вроде «Репаро» или его более продвинутых форм ничем бы не помог — слишком много магической энергии задействовано в процессе. Тем не менее, пользоваться методом часто не предполагалось, чтобы подобные передачи не стали слишком подозрительными. Арчибальд не сомневался в своём выдающемся таланте мага и алхимика, но и коллег недооценивать тоже не спешил — к примеру, если профессор МакГонагалл поставит перед собой такую задачу, вероятно, через определённое количество попыток она сможет подобрать ключ и воспроизвести этот метод. Всё-таки почти полувековой опыт работы с трансмутацией и преобразованием материи — не мелочь, от которой можно отмахнуться.
Однако в этот раз случай, действительно, был особый. Лин написал, передавая слова Альберта: «Из нескольких источников стало известно, что известные личности начали собирать наёмников для некоего перспективного и выгодного дела. Платить обещают щедро, но информации выдают самый минимум. «Мутный» контракт, но уже нашлись желающие. Сброд, в основном, однако среди них удастся набрать несколько человек уровнем повыше среднего. Возможно, ведут переговоры и с не-людьми, но это не проверено. Вероятны действия в течение месяца-двух».
— А не уточните, куда именно нужно будет особенно внимательно не смотреть? — спросил маг у зеркала. — Мне ведь тоже потребуется алиби.
— Это за пределами школы, что упростит тебе задачу — у отличника и примерного студента всегда могут найтись дела, к примеру, в библиотеке, не так ли? — с сарказмом ответил волшебник. Должно быть, вспомнил школьные годы и собственное «образцовое» поведение. — О деталях поговорим немного позже… А пока, что ты хотел сегодня обсудить?
После разговора Кайнетт обернул зеркало ещё одним слоем ткани, дополнительно обработанной магией — она практически отсекала объект от окружающего мира, так что со стороны даже нельзя было понять, что это волшебный предмет. За две с лишним недели он изучил зеркало, как только мог, не обнаружив в нём никаких проклятий, маяков, дополнительных барьеров для влияния на разум или для подслушивания разговоров и чего-либо ещё сверх известных функций артефакта, однако такую предосторожность маг считал нелишней. Об ещё одном дополнительном барьере на собственный чемодан с вещами, настроенном на распознавание автора и трёх его соседей, но фиксирующем приближение чужаков, и говорить не приходится — повторения таких «сюрпризов» лучше избегать.
Неторопливо следуя по пустому полутёмному коридору, Арчибальд в очередной раз подумал, что, в каком-то роде, ему изрядно повезло, ведь у него сейчас всё ещё есть свободное время. Вся эта абсурдная история с поединком «учителей» могла доставить всем участникам на порядок больше проблем… До отчисления бы не дошло, разумеется, но сотни снятых баллов вкупе с ненавистью собратьев по факультету (некритично, но репутация тоже ресурс, который не следует тратить понапрасну), занесение в списки неблагонадёжных студентов, гневные письма родителям и опекунам — всё это было совсем рядом, если верить разозлённому донельзя профессору Снейпу. А главное (и единственное, что заботило мага в той ситуации), многочасовые отработки каждый день и до конца учебного года. Или даже до конца следующего года, «будь его воля», опять же цитируя профессора Снейпа. Тем более что у трёх из четырёх третьекурсников уже имелись за душой дисциплинарные взыскания, как выяснилось, и более чем серьёзные — у Грейнджер в том числе, что несколько не вязалось с её репутацией в школе.
