Маг даже успел выставить в пустом полутёмном классе слабый сторожевой барьер, потому появление волшебника не стало для него неожиданностью. Хотя его маскировка была очень хороша — если бы не тихий шелест ткани, звук дыхания и движение воздуха, визитёр мог бы остаться незамеченным до самого последнего момента.
— Нам нужно поговорить, — выпалил Поттер, резко сбрасывая скрывавшую его мантию и появляясь из невидимости в центре комнаты.
— Я здесь, я слушаю, — сказал маг спокойно. Нападения он не боялся. — Что же такого срочного произошло?
— Вы заигрались, — воскликнул мальчишка, обвиняюще указывая на него пальцем. — Теперь уже не директор, а вы играете в секретность, в тайны, в «великую миссию». Вы делаете ровно то же самое, за что так не любите Дамблдора. И особенно ты. «Девятый глава семьи Арчибальд»… Поразительно, но Рон с самого начала был прав. Ты такой же, как и все остальные чистокровные.
— Твой отец тоже был чистокровным. Твой крестный отец тоже. И что теперь? — ответил маг пренебрежительно.
— Отец никогда не стал бы подставлять других, — с абсолютной убеждённостью заявил Поттер. — Он был настоящим гриффиндорцем, он первым бы пошел в бой, и не прятался ни за кем.
— Если тебя подводит память, я шел первым и прокладывал вам путь, я сражался вместе со всеми остальными, а не прятался позади.
— Мы были не готовы к такому, к тому, что случилось. Она была не готова! — воскликнул он вдруг.
— Она была готова куда лучше тебя, — ответил Кайнетт снисходительно. Догадаться, о ком идёт речь, было нетрудно, ведьма с ними к тайнику Реддла отправилась всего одна.
— Да что ты знаешь? Она плакала, между прочим, — волшебник вдруг сбавил тон, продолжил слегка растерянно: — В субботу, когда разобрались с ранами и перед тем как дать сонное зелье, Люпин посоветовал помыться и хоть как-то привести себя в порядок. Я уступил очередь, Гермиона пошла первой. А потом я услышал, как она плачет в ванной, всё громче и громче, это настоящая истерика была. Тогда я выбил дверь заклинанием…
— Настоящий джентльмен, — съязвил маг, но волшебник от его слов только отмахнулся.
— Она просто сидела на полу и рыдала, я Гермиону такой никогда не видел раньше, даже после того вампира. Как я понял, она долго пыталась вымыть из волос этот пепел, который там был повсюду. В который рассыпались мертвецы. Он был везде на одежде, на коже, мы им практически дышали. И вот когда она всё это вспомнила, неудивительно, что нервы не выдержали.
— И что же ты сделал?
— Сел рядом, обнял, говорил всякие глупости и врал, что всё будет хорошо. Что ещё в такой ситуации можно сделать-то? — риторически спросил Поттер. Вряд ли ему нужен был совет на этот счёт. — Когда она всё-таки успокоилась, как сумел помог ей закончить с волосами, потом выбрал одежду, какая подошла, и сам налил это чёртово зелье.
— Очаровательно. Но пока я не понимаю, какой же общий вывод из этой истории? — поинтересовался маг.
— Тебе на неё плевать, — Поттер быстро вернулся к обвинениям. — Подумаешь, ещё одна «грязнокровка», ведь так? Пусть ревёт, пусть кричит во сне — тебе-то что, пока она выполняет свою задачу, верно? А ведь она считает тебя своим другом. Почему-то.
— Если бы мне было «плевать», я бы не стал учиться у неё и учить её как выжить, находясь с тобой рядом, — снисходительно объяснил Кайнетт. В свою очередь указал пальцем на собеседника, чтобы подчеркнуть следующие слова: — В отличие от тебя, выживающего за счёт одного везения, она — талант. А талантливые люди крайне редки, особенно в магическом мире, и их способности нужно постоянно оттачивать и шлифовать, а не оставлять покрываться пылью и ржавчиной. Пустить всё на самотёк означает совершить преступление, посредственности вокруг лишь этого и ждут.
— И ради этого можно втягивать Гермиону в авантюры, где она будет рисковать жизнью?
— Насколько мне известно, тебя это не касается. Ты ей не отец, не муж и не жених.
— А вот теперь, вашими с крёстным стараниями, вся школа считает иначе… — вздохнув, отметил волшебник. Затем убежденно заявил: — В любом случае, я не дам ей больше рисковать собой или делать что-то подобное.
— Какой выдающийся пример рыцарства… Меня сейчас стошнит. Как пожелаешь, мешать я тебе не собираюсь, — усмехнувшись, признал маг. Очевидно, мальчишка не видел, как Грейнджер рассматривала Амикуса. Либо видел, но ничего не понял. Сейчас его проповеди или увещевания уже ни на что не повлияют, он смотрит на ситуацию в прошлом, а не в настоящем, он видит свою подругу такой, какой она была раньше. Однако человеческая психика пластична, как ртуть. Невозможное и недопустимое вчера, сегодня легко станет привычной нормой жизни. Но вряд ли подросток способен это понять. — Думаешь, что так поможешь ей? «Помогай». Меня ваша «семейная жизнь» не касается.
— То есть, тебе всё-таки плевать, несмотря на все слова о таланте и его обязательном развитии? — удивлённо переспросил Поттер.
— Нет. Я просто знаю, что ты ничего не сможешь сделать. Чтобы остановить мага, нашедшего свой путь, одних слов будет недостаточно.
***
