I am enough. Просто. Ешьте. Еду. полностью

Важно: это не отменяет посещение психолога, я советую его всегда. Специалист поможет вам быстрее «поправить» свою самооценку, принять изменения в весе и понять, что они не умаляют вас.

В итоге, когда я приехала в кафе, там уже меня встретил муж, мы сели на наши места. Я не люблю большие скопления народа и шум, мне было не совсем комфортно, но я пыталась найти в этом что-то хорошее. Например, вкусная еда!

«Ну, раз я уже столько набрала веса и ем, что хочу, то возьму вот это, это и это!» Толком не помню, что я ела. За вечер я выпила 2 молочных коктейля: о них я грезила весь период ограничений, но пить себе не разрешала. Я была счастлива выпить 2 огромных высоких стакана одна. Не помню даже, была ли тревога после этого – тогда мне было хорошо.

Непосредственно сам Новый Год мы с Андреем отмечали у его родителей. Я уже набрала заметный вес, но не боялась, что меня осудят в том доме, скажут, что сделала плохо. Я много ела на новогодних каникулах, но чувство вины и тревоги было уже заметно снижено.

2-го января родители решили съездить в город, чтобы погостить у сестры деда моего мужа (сложно), ещё хотели зайти на огромный рынок и вообще, чтобы Андрей показал мне центр Саранска. Было очень холодно: я была в свитере и пуховике. Мы ехали туда где-то 2 часа на машине.

Когда мы остановились, я почувствовала, что с моими руками что-то не так. Как будто всё, что ниже кисти – не моё. Я резко посмотрела на свои руки – они были очень опухшие. Пальцы отекли до такой степени, что я была не в состоянии сжать их в кулак (!). Меня это не испугало, кроме как немного расстроило, что у меня есть этот неприятный рекавери-симптом. Ну, что мне теперь делать? Отёки уходят сами, поэтому я просто смирилась.

Я опухала и была, как подушка: вся мягкая, водяная. Я знала, что моё тело «work in progress» и просто терпела. Когда я снимала джинсы после того, как весь день их носила, швы на джинсах, как борозды, глубоко отпечатывались на ногах. На руках были кровоподтёки, так как кофту в пуховике прижимало ко мне слишком сильно. Ноги в ботинки еле влезали, я шла и говорила мужу: «Мне больно наступать, мне неприятно идти» – и так было всю зиму.

Мы походили по рынку, купили что-то по мелочи, потом Андрей повёл меня прогуляться по центру. Так как мороз щипал щёки, то долго находиться на улице не представлялось возможным. Мы зашли в небольшое кафе. Можно было выбирать блюда, как в столовой, перемещаясь с подносом около витрины.

Не помню, что взял Андрей, но я помню то, что глубоко в душе «лелеяла» свой релапс. Я понимала, что действовала неправильно, но слушала своё расстройство и потакала ему. Я заказала гречку и сёмгу. Андрей намекнул мне, что это «попахивает твоими заморочками», но я сказала: «Конечно же нет, о чём ты».

Да, я могу поесть гречки или рыбы сейчас, это приятные вкусы для меня, но тогда я выбирала продукты не из-за вкуса, а из-за калорий. В рекавери важно проверять, почему вы хотите съесть то или иное блюдо.

Я понимала, что намеренно выбираю «что имеет меньше калорий и не такое вредное», но не могла «ударить по рукам» своё ОРПП и заказать то, что даст мне идти дальше в восстановлении. Я находилась в «спокойной зоне расстройства», и оно меня усыпило.

Вам нужно выигрывать каждый вызов (челлендж), который вы бросаете расстройству. Всё, что попросит ваше тело в рекавери – правильно, но голос, просящий об ограничениях, слушать нельзя.