Однажды мне дали задание взять небольшое интервью у сотрудника организации «D». Я, конечно, еле как его выполнила (и очень старалась), но больше я этого делать не хотела. Начальница начала замечать, что я совсем не горю тем, чем занимаюсь. Сначала она писала мне в «WhatsApp»: «Настя, почему ты так работаешь, в чём дело? Другие наши стажёры так счастливы у нас работать! А с тобой что?» Я отвечала, что очень стесняюсь новых людей и не могу привыкнуть к такой активной социальной деятельности. Это было правдой – я не лгала ей.
Проходили дни, но ничего не менялось. Я так же с неохотой бралась за задачи, наотрез отказывалась звонить куда-либо, и задания «висели». В итоге руководительница (Е.) поговорила с Ниной (потому что именно Нина меня сюда привела), и сказала ей, что у меня нет желания работать.
Когда в очередной раз я приехала к 9-ти утра, чтобы «принять смену» от Нины и находиться с ребёнком, она собиралась и между делом со мной разговаривала:
– Насть, а почему мне Е. говорит, что ты не работаешь? Тебе не нравится?
– Да, не моё.
– Ты только сейчас это поняла? Серьёзно? Ты же училась 4 года по профессии.
– Ну, да. И что. Учиться мне нравилось, а работать по этой специальности – нет.
– Так и что теперь делать? Я, наоборот, тебя туда «засунула», а теперь выходит, что тебе не надо.
– Да, извини… Я поняла, что не надо. Мне очень тяжело делать это, я найду что-нибудь другое.
– Ладно. Только поговори с Е. сама об этом. Договорись, что туда ещё приедешь, хорошо?
– Хорошо.
С одной стороны, я очень обрадовалась, что всё так мирно закончилось: Нина не выказывала обиды или огромного разочарования, что «я не оправдала её ожиданий». С другой – я поняла, что мне придётся лично разговаривать с Е. о себе же. Это ввело меня в состояние нового стресса, но поговорить с ней я была обязана.
Нина написала мне список лекарств, какие давать Мише, так как тогда он болел, и ушла. Я весь день переживала, о чём мне с Е. говорить, так как я не умею выстраивать подобные разговоры и жутко нервничаю, а ещё могу вовсе расплакаться на ровном месте от волнения.
Я написала Е. в «WhatsApp», что приеду в отдел завтра. На следующий день я ехала в метро и успокаивала себя: «Вот видишь, ты не волнуешься, всё в порядке. Сейчас придёшь, спокойно поговоришь с ней, поедешь домой и больше никогда туда не вернёшься. Как ты и хотела. Не переживай».
Я приехала, мы прошли с начальницей в переговорную. Вот она сидит передо мной, прямо напротив, глаза в глаза, мы в огромной комнате, тотальная тишина. Я захотела провалиться сквозь землю или просто встать и уйти, ничего не объясняя. Почему так было нельзя?
Я начала говорить и буквально через минуту расплакалась (что, я себя не знаю, что ли?). Е. знала о моём «Instagram»: по-моему, о нём Нина ей и сказала. Начальница смотрит, как я начинаю всхлипывать, и говорит: «Насть… Это потому… что у тебя была анорексия? Ты сейчас… не можешь с собой справиться?» «В смысле я поправилась и теперь переживаю? Или я переживаю, что я не могу нормально есть? Или к чему вообще это у меня спросили??» – подумала я.
Правильно было ответить «Нет, конечно, просто я поняла, что такой вид деятельности мне не подходит», но мне уже было плевать, что подумают: что я больная, что я психичка и реву сижу – что угодно. Мне хотелось просто бежать из этого офиса и больше здесь не появляться.
В итоге я просидела со слезами и соплями бесконечные 5 минут, не выговорив толком ни фразы, и Е. мне сказала искать работу, которая мне действительно будет нравиться и на которую я буду лететь; где я буду выполнять задачи с радостью. Я согласилась, встала и ушла. Я была просто счастлива по уши. Мне было плевать, что обо мне подумают: плохой сотрудник, больная анорексичка, застенчивая серая мышь. Мне хотелось, чтобы в моей жизни этой работы больше не было – всё.
Почти я забыла обо всём этом, как мне снова написала в мессенджере начальница, что меня аж по привычке напрягло: «Настя, ты не отдала пропуск, завези его, пожалуйста». Я расстроилась, так как надеялась, что я больше туда не вернусь. Я так не хотела никого видеть из того офиса.
Я приехала к зданию, по ковролину тихо зашла на этаж, прошла на ресепшен – везде было пусто: рабочий день уже шёл несколько часов. Я взяла лист бумаги, сложила его напополам, положила туда пропуск, на бумаге написала свою фамилию и сразу же ушла. Даже не собиралась заходить в отдел и здороваться. Кружку с чайной ложкой, которые остались стоять на моём рабочем месте, не забрала тоже. Я не хотела никого видеть ни секунды. Больше меня оттуда никто не беспокоил.
