- Хм, гкхм… Какой-то «когнитивный диссонанс» у нас с вами получился: Благоприятные условия для чужих и неблагоприятные для своих. Мне ваши утверждения представляются довольно-таки спорными! Упуская лучших специалистов из своих, царское правительство довольствовалось худшими из чужих – не нашедшими применения в родных «фаталяндах», а то и откровенных мошенниках-авантюристах. Неравноценный обмен, не находите?
- Нет, нисколько!
Не желая дальше продолжать этот спор, я довольно миролюбиво:
- Ну, что ж… Возможно, Вы и правы.
Сбавил на полтона и профессор-булкохруст:
- Согласен: не всё ладно было «в королевстве Датском», но то что произошло прямо на моих глазах с нашей страной… Не подаётся никакому логическому объяснению!
Лишь махнув рукой, я поставил точку в этой дискусссии:
- Грядущие историки всё изучат, разложат по полочкам и объяснят нашим потомкам – они ещё и не такое объясняли. Нам же лишь остаётся продолжить творить историю!
***
Наконец, подбираюсь к тому, зачем пришёл и спрашиваю прямо в лоб:
- Так Вы, Владимир Николаевич, решили покинуть навсегда наше богоспасаемое Отечество?
Хотя тот «побегал глазами», но кривить душой не стал:
- А что мне ещё остаётся делать, Серафим Фёдорович? В прошлом году, ещё до известных событий осенью, надо мной начали сгущаться тучи… «Химический Институт имени Карпова» внес в коллегию НТО доклад о постройке особого здания и закупки в большом масштабе заграничного оборудования для производства опытов, для чего уже была составлена смета. Но когда с подачи Троцкого я изучил перечень оборудования, я отказался её подписать, так как мне было неизвестно - какие именно опыты будут проводиться. Когда на заседании я огласил это и настоял на пересмотре смены, Пятаков сердито посмотрел и сказал: «Вы, Владимир Николаевич, всегда мешаете нам». Это был приговор: я понял, что они мне этого не простят.
- В августе прошлого года, «Химический Комитет» был преобразован в «Химическое Управление», которое перешло в ведение Реввоенсовета. Начальником этого Управления был назначен Яков Мойсеевич Фишман, бывший военный атташе в Германии.
- Сравнительно скоро я увидал, что сотрудничество с Фишманом будет очень трудным! Его химическое образование было ниже среднего, зато самомнение - большое, а желание властвовать у этого миниатюрного химического Наполеончика - громадное.
- Не разобравши всех обстоятельств, он стал подвергать критике всю предыдущую деятельность «Химического Комитета» с ясно видимой целью доказать Реввоенсовету - что до сих пор Ипатьевым ничего не сделано, а настоящая работа будет произведена под его руководством.
С крайним возмущением, профессор продолжил:
- Первым делом Фишман изгнал с «волчьим билетом» управляющего делами Владимира Александровича Березовского - которого я знал еще во время войны, как очень толкового и честного работника. За, что? Фишману очень не понравилось, что когда-то - этого человека устроил на работу в «Химический комитет» именно я. Одновременно, помощник Березовского был обвинён в растрате казённых десяти тысяч рублей и от позора быть отданным под суд - тот вынужден был покончить с жизнью счёты.
- После этого Фишман был очень недоволен, что во главе предложенного им же «Особого совещания» в Комитете, профессора высших учебных заведений выбрали меня, а не его. По поведению этого типа я видел, что он решил отстранить меня от участия во всех серьезных делах, чтобы иметь лавры только для себя одного…
С еле скрываемой обидой, Ипатьев закончил:
- …Фишман ни разу не пригласил меня для обсуждения различных вопросов, я фактически перестал принимать активное участие в делах и, в начале 1926 года - я решил уйти из «Химического комитета».
Несколько траурно помолчали, затем я осторожно поинтересовался:
- Но ведь работа в «Химическом комитете» - где работают над боевыми отравляющими веществами (БОВ) и средствами защиты от них, не является вашим единственным родом действия?
- Совершенно верно! Работа в этом секретном учреждении - занимала у меня немало времени, но далеко на всё. Значительные усилия я потратил на план развития основной химической промышленности, как-то - производство кислот, щелочей, аммиака, искусственных удобрений и всего такого прочего.
Я заметно оживившись:
- «План развития основной химической промышленности»? Я сам – весьма большой любитель оставлять всякого рода «планов развития»! Не расскажите, Владимир Николаевич? Буквально в двух словах…
«В двух словах» не получилось, конечно, но меня заинтересовало следующее.
- …Особо больше внимание в моём плане было уделено развитию промышленности связанного азота. «Только тогда спокойно умру, — говорил я тогда членам Советского правительства, — когда осуществится у нас проблема связанного азота».
Получилось несколько излишне пафосно, но от всего сердца.
