…
Этот кот, что сидел возле вдовы на кресле, явно был потомком, вон сколько гордости во взгляде. Хозяин во дворце.
Вдове, как сообщила по дороге баронесса, скоро будет шестьдесят лет, еще Дарьюшка поделилась сплетней, что вдова обратилась к императору с просьбой о денежном пособии, сообщая, что находится в столь затруднительном материальном положении, что не в состоянии даже поставить памятник на могиле Бецкого, своего отца. А еще просит покрыть ее долг в размере тридцати тысяч рублей.
Н-да, явно не по средствам старушка живет, два больших дома в самом-самом центре Петербурга, которые она почти полностью сдает, должны приличные деньги приносить. Куда бабульке столько можно потратить?
Зашел Брехт в эту малую столовую, размером с баскетбольную площадку, и был удивлен, скажем так. Женщина выглядела на сорок, ни седых волос, ни морщин, разве чуть видны вокруг рта мимические, хохотушка. Анастасия Дерибас встала при виде входивших и поспешила навстречу, сделав книксен перед Витгенштейном.
– Ваше высокопревосходительство, – склонился в поклоне Брехт. Его умиляло теперешнее обращение к женам или вдовам по титулу мужей. Де Рибас был полным адмиралом, то есть высокопревосходительством. Ну, он ладно – заслуженный человек, а вот эта женщина и высокопревосходительство…
– Вы, граф, хотите поселиться в той самой квартире. Там же слуги кровь не могут отмыть и…
– Отмоют. Мне нужно переехать сегодня же. Денежные вопросы с вами императрица обговорила? Я могу заезжать? – Брехту тетечка после того, что Дарьюшка про нее наговорила, не нравилась. В карты, наверное, проигрывает состояние двух значимых для России людей.
– Да, конечно, граф, только мебель…
– Тс… – Брехт обернулся к стоящей за ней баронессе. Та чуть наклонила голову. – Сколько я вам должен?
– Три тысячи и…
– Приезжайте через час в дом Валериана Зубова, я дам вам пять тысяч рублей, и вы никому об этом не рассказываете. Договорились, Анастасия Ивановна?
– Конечно, ваше сиятельство, ровно через час буду у вас.
– Чудненько. До свидания.
– И вы, Дарьюшка, тоже не говорите. Хорошо?
– О тайны, я люблю тайны, не поведаете, конечно. А можно я загляну к вам через два часа, ваше сиятельство? – Эх, сейчас не принято, наверное, подмигивать, а то баронесса бы точно подмигнула.
– А…
– Это останется нашей тайной, Петр Христианович. Вы же тоже любите тайны.
Кто хочет делать – ищет способ, кто не хочет – ищет причину.
Одно дело – император мысль высказал, и совсем другое – зримое воплощение этих мыслей. Апрель подходил к концу, а все пока ограничивалось разговорами. Сегодня Государственный Совет заседает, завтра Аракчеев с Ливеном – мужем Дарьюшки, обсуждают, кого послать с генералом Витгенштейном на Кавказ. Потом вмешалось дипломатическое сообщество. Когда наконец и это препятствие рухнуло, причем только после солидного пинка от Марии Федоровны, то дело встало из-за суммы денег, что граф должен взять с собой. Спор возник между десятью и пятнадцатью тысячами, и это в то время, когда, как Дарьюшка Христофоровна и поведала, вдове адмирала Дерибаса тридцать тысяч на покрытие ее долгов император выделил, да еще и пенсию в полторы тысячи назначил. Что за страна? Нет, плюсы-то есть, например, Дарья Бенкендорф-Ливен. Прямо такой весомый плюс, хоть и тоща немного. Энергии много тратит.
Петр Христианович не сидел сложа руки. Писал прожекты. Разработал правила проведения лотереи для финансирования суворовских и чичаговских (Или чичагинских?) училищ, нашел проект Павла Зубова о создании военных училищ в губернских городах, и чуть подправил его под реалии, из прожектов в проект превратив, отдал на ознакомление Аракчееву и Ливену и каждый день по три раза у них интересовался, какие вопросы у их высокопревосходительств возникли. Ливен Христофор Андреевич ознакомился первым, и теперь они вдвоем докучали Аракчееву. Наконец он тоже сдался и договорился с императором, что их его величество примет, и они о прожекте поговорят.
