— Простите, я не очень хорошо понимаю отношения между всеми вами, но в отношении Мейделин я согласна с господином Гербертом — ей бы приодеться и перестать ходить с таким засушенным видом. Красивая женщина, а во что превратилась, — надеюсь, искренний вздох убедил Желлину и она махнула рукой.
— Простите, я привела неудачный пример. Оставим Мейделин в покое, она стала такой, когда дядя Алессандро…ну, словом…он почти не приходит к ней. Правда, папа ругал ее и раньше, что она слишком часто читает храмовые книги вместе с другими женщинами, вместо того, чтобы находиться дома, а теперь…
— Не утруждай себя, я и так все поняла. — Что удивляться, какому мужу понравится жена, которая больше уделяет времени женским кружкам, неважно на какую тему там ведутся разговоры, и выглядит старой монахиней? — Ты же не собиралась говорить о ней и ее муже? — Обращение на «ты» выскочило само собой. — Ох, извините…
— Валерия, — похоже, что сбой обращения все-таки сыграл свою роль, потому что Желлина решительно подобралась на своем кресле, как будто собралась с силами, — вы были свидетельницей на том суде, после которого Бейрис чуть не…ну, когда мама и бабушка чуть ли не жили во дворце…потом его отпустили, даже из полка не выгнали, только вот он в такой злости был, что я даже испугалась! Он говорил…говорил, что не простит вам всего, что вы сделали, что он заставит вас пожалеть, что вы согласились выступить на том суде…вас и…господина Крайдена. Он убедил в этом маму, ну…что только вы виноваты во всем…ее даже долго убеждать не пришлось, потому что это говорил Бейрис, а она его безумно любит. Нет, мы с Сайресом для нее тоже не чужие, но для нее Бейрис всегда лучше всех! Иногда мне кажется, что она готова умереть, лишь бы ее обожаемому Берри было хорошо, а он…он просто пользуется этим, даже спасибо от него лишний раз не услышишь. О нем мама может говорить бесконечно…нет, я не хочу, чтобы она так превозносила меня, но хоть иногда вспоминала бы о всех остальных… — девушка зашмыгала носом и отвернулась, сдерживая слезы, — простите, я опять свернула разговор не туда. Можно, я успокоюсь, а мы пока попьем отвар, ладно?
— Конечно, — мне уже было интересно, что еще знала Желлина о Бейрисе и зачем, в конце концов, она позвала меня? — давайте, я налью нам чашки и пока будем пить, подумаем каждая о своем, чтобы успокоиться.
— Да-да, — взятый тайм-аут не должен был долго продлиться, а то меня саму любопытство изгрызет!
Местный чай оказался неплох и после первой чашки мы, не сговариваясь, налили еще по одной, чтобы закрепить эффект успокоения. Желлина пришла в себя, смахнула лишнюю влагу и раскраснелась, а я решила раньше времени не строить никаких предположений, начнет она говорить — все и узнаю, а что гадать раньше времени?
— Валерия, вы ведь были любовницей Орвилла Крайдена?
— Я не была любовницей, — озадаченность и удивление слишком явно были написаны на лице напротив, — я люблю его и мы собирались идти с ним в храм, только вот обстоятельства сложились совсем не так, как мы хотели…
— Это…правда? — Желлина даже подалась вперед, рассматривая меня через стол, — вы действительно любите того, другого?
— Другого? — вопрос мне был несколько непонятен. — Простите, но ваш брат…он мне неприятен. И сюда я даже не собиралась приходить. Скажу больше, он привел меня к вам силой, а человек, которого я люблю, он…далеко. И нуждается в моей помощи, а я нахожусь тут и ничем не могу ему помочь. Больше всего на свете я хочу покинуть ваш дом, но мне не дают этого сделать. Сегодня ночью я попыталась уйти, но…не смогла перелезть через стену, а потом меня очень быстро нашли Люсьен и Жером. Со мной говорила ваша мать, госпожа Летиция. Она очень долго доказывала мне, что Бейриса незаслуженно обидели, обидела лично я и все его беды исключительно от меня. Возражений она не принимает. Никаких. Я понимаю, что он ее сын, что она его безумно любит…наверное, я тоже буду безумно любить своих детей, если они у меня когда-нибудь будут, но только не в такой жуткой форме, когда любой, кто хоть чем-то не угодит ребенку, становится врагом его родителям. Я знаю Герлета, знаю его жену Фиону, знаю их историю и почему-то я верю им обоим и очень им сочувствую. Да, они во многом поступали неправильно, но они правы, а Бейрис — нет. Я знаю…знала и Дайлерию Крайден, которая была любовницей Бейриса. По-моему они стоили друг друга, но она уже умерла и пусть ей воздастся по делам ее. Мне очень бы хотелось, чтобы воздалось и Бейрису, но я согласна простить его, если я доберусь до Орвилла и смогу ему помочь. А вы, наверное, вообразили себе что-то другое?
