— Да, потом там сделают ремонт и будет все красиво и чисто, но самое интересное — заглянуть туда до всего этого! У нас много старых домов в центре Питера, после капремонта они чистенькие и опрятные, но пропадает дух времени… выкидывают старые лестницы и двери, перестилают полы, замазывают стены… уходит в небытие история. Все понимаю, а тем не менее жалею об утраченном.
— Не надо сожалеть об этом, — Олег осмотрел палочку от мороженого и щелчком отправил ее в кусты, — надо идти вперед и не держаться за старое. Ле…
Пронесшийся рядом мотоциклист неожиданно взревел мотором и в его шуме утонуло окончание фразы. Да какой там фразы, просто позвал по имени, подождал и подтянул к себе поближе… это что, ух ты… ай… ну и ну… едва дух перевела, какие в Белово сектанты пошли… целуются так, аж забыла, где нахожусь! Может, их там не только этому обучают или сами в процессе до такого доходят? Ну вот, не успела опомниться, как на коленях у него очутилась… а как же с молитвой и постом быть, да с главной заповедью «не согреши»? Или у них это не грех? Или грех, но только там, а за пределами Белово можно и…?
Упираться и возмущаться не было ни малейшего желания. Что бы там ни было потом, я уже приняла для себя решение, о котором вчера сообщила Ленке и не чувствовала сейчас ни малейших угрызений совести от сделанного. Пусть там, на родине, у него что угодно будет, а здесь я этого не знаю и знать не хочу! Тем более, что и сам Олег ничего не говорил, зато обнимал так, что никуда не хотелось двигаться и даже не думать ни о чем.
— Почему ты ничего не спрашиваешь?
— Что ты захочешь, то расскажешь сам…
— У тебя губы сладкие…
— Это от мороженого.
— Нет, не только… я запомню Шлиссельбург на всю жизнь. И тебя…
— Спасибо, — я обняла Олега и дальше мы оба просто выпали из реальности до самых сумерек…
— Тебе не кажется, что если мы просидим здесь еще немного, то нам снова придется ночевать на какой-нибудь лавочке? — я осторожно проверила заколку сзади, потом наличие сумки, причем первое волновало меня гораздо больше, чем второе. — Боюсь, что здесь не найдется доброго самаритянина, который с радостью поделится с нами одеялом!
— Пора возвращаться? — руки и не подумали убраться, только пробежались по спине и от них стало еще теплее и уютней. — По вечерам тут холодно, ты замерзла?
— Пока нет, но скоро обязательно замерзну, — слезать с коленей не было ни малейшего желания, жаль, что всю ночь так не просидишь, — уже темнеет, пора все-таки идти на автобус!
— И потом куда-нибудь зайти? — Олег подхватил меня на руки.
— Обязательно!
— Как вчера? — подержал и поставил на ноги… а я бы и еще не отказалась, чтобы подержал! — Тогда пошли, а то действительно будем ночевать прямо здесь… но я не против! — И в ответ на удивление добавил, — при наличии одеяла, конечно!
— Хорошо бы нам еще повезло с автобусом, — в сумерках дорожка была плохо видна в тени деревьев, но я цеплялась за локоть Олега и достаточно бодро переставляла ноги, — чтобы сиденья были мягкие и глубокие… а то придет китайский ширпотреб с пластиком, весь зад отобьем, пока доедем!
С автобусом повезло несказанно — в нем были не только мягкие сиденья, но и пара свободных, где я благополучно и проспала до самого города. В транспорте я вообще редко засыпала, но здесь вдруг вырубилась да так крепко, что очнулась только от того, что Олег потряс за плечо.
— Это что, я всю дорогу проспала у тебя на коленях? — первым делом проверила заколку… уф, все в порядке, остальное уже ерунда!
— Было неудобно?
— Нет, наоборот, вся усталость прошла!
— Тогда веди куда-нибудь, где можно поесть и поговорить.
— О чем? — вообще-то было и так понятно, но вдруг я ошибаюсь?
— О нас… пошли, а то скоро умру от голода!
Кафе было небольшое, но достаточно уютное, столики разделялись высокими перегородками, что создавало иллюзию отдельной комнатки и не было громкой навязчивой музыки, из-за которой не слышишь самое себя. За едой Олег вспоминал подробности наших пеших маршрутов, расспрашивал о Петре Первом и причинах Северной войны со шведами, а я напрягала память и вытаскивала давно забытые факты… вроде бы это все нам преподавали в школе, но читать сухие строчки учебника — это одно, а видеть своими глазами — совершенно другое! Или беловская учительница истории обошла этот период, а заострила внимание на освоении Сибири Ермаком, о котором я вот не помню ничего, а у них там он национальный герой? Словом, разговор тек и тек, пока нам не разлили по бокалам вино, после которого стройность мыслей стала теряться и усталость за прошедшую неделю постучалась громко и настойчиво.
— Лера, пригласи меня к себе.
Я поймала себя на том, что Олег уже давно сидит рядом, и не просто сидит, а обнимает и вторую руку уже приватизировал, ожидая ответа. Вот, вот оно, о чем говорила Ленка! Значит, беловский сектант дозрел и пытается пристроиться ко мне на ночлег? В «покойницкую»? Да его кондрашка хватит, когда он увидит, где я живу и как соседи до сих пор называют эти квадратные метры!
— Зачем?
