И большего не надо. История одной любви полностью

Я лицемер и трус. Я не могу быть тебе другом, не заслуживаю. Я устал бороться и сдался. Для меня уже все решено. Но я не желаю тебе зла. И хоть и не имею права быть тебе другом, прошу, забудь обо мне, вычеркни меня из жизни, из памяти. Иначе ты перечеркнешь свое будущее, а поверь, оно у тебя будет блестящим. В последний раз пишу и прошу, поцелуй за меня свою матушку и береги ее.

Думаю, ты давно догадался, мои чувства к ней далеки от дружеских или сыновьих. Я не прошу за это прощения, это самое ценное, что было в моем сердце, и что я еще сохранил в нем – любовь. Все остальное я уже предал безвозвратно. И пусть – это очередное предательство нашей дружбы, станет еще одним поводом тебе отвернуться и забыть меня.

Прощай.»

Я срывалась на истерику, глотала всхлипы. Слезы закончились давно. Я сидела на диване раскачиваясь из стороны в сторону, прижимая его письмо, последнее, прощальное письмо, с такими важными для меня словами. Такими нужными мне словами. Теми, что нашли отзыв в моем сердце. В кабинет тихо вошел сын. Накинул мне на плечи плед, отодвинул письма и сев рядом, крепко прижал к себе.

– Я знал. Он влюбился в тебя с первого взгляда. Мы уже общались, но еще тогда не были друзьями. Ты пришла на полигон, уверенная в себе. Целеустремленная и злая. Ты не видела никого вокруг, ни студентов, ни нашей практики, даже меня не заметила, собственного сына. Ты шла целенаправленно к милорду Андрусу. А подойдя стала выговаривать и отчитывать его словно провинившегося мальчишку, как будто на его месте был я или кто-то из твоих учеников. Тогда ты защищала одного из своих выпускников. Знаешь, декана боятся все в академии, студенты, их родители, другие преподаватели и даже ректор с ним предельно вежлив и в разговоре осторожен и выверен. А тут ты, без страха и сомнений. И знаешь, декан краснел и соглашался с тобой. Он даже вжался в плечах, когда ты злилась и тыкала пальцем ему в грудь ругаясь. Все долго неверяще смотрели тебе в след. Наверное, поэтому ты споткнулась и сломала каблук. Он первый отмер и рванул к тебе, я отстал на долю секунды, на один, может два шага. Но мы остановились не добежав до тебя. Ты остановилась и тяжело вздохнула, а просто разулась. И босая, словно маленькая девчонка, вприпрыжку пошла дальше не оборачиваясь с полигона. Все смотрели с уважением, со страхом, с восхищением. А он иначе, он смотрел тебе в след с трепетом и нежностью. Я еще тогда все понял. Он не знал, что я твой сын и кто ты такая, поэтому заметив меня рядом, просто сказал: «Ради такой женщины стоит жить, а без такой умереть.» Он замирал каждый раз, когда ты проходила рядом. Жадно ловил каждый твой жест. Улыбался, когда ты смеялась. И Если видел в твоих глазах печаль или слезы злился и вымещал свою злость на полигоне. Конечно это сделало его лучшим. Ты сделала его лучшим. Он прикрывал глаза, когда ты целовала его макушку, как и мою, отправляя после выходных и каникул нас в академию. Ты целовала его словно сына. А он наслаждался жадно впитывая эту невинную ласку. А потом пророчество. И он стал другим. Он много и часто просто смотрел на тебя, когда ты не замечала этого. Старался держаться на расстоянии. Мне приходилось уговаривать его проводить свои выходные у нас.

Виторг помолчал, также держа меня в своих объятиях, а потом продолжил разрывать мое сердце на части.

– Я не знаю, что именно произошло в праздник весны, но после него он отказывался посещать наш дом и никакие уговоры не действовали. Он избегал тебя. Он избегал разговоров о тебе. Он словно опустел, его глаза потухли. И на полигоне он стал словно зверь, его стали бояться. А спарринги, с ним в пару становился лишь декан Андрус, остальные были покалечены и избегали его. Сам декан стал опасаться проиграть ему в спаррингах, он стал бить точно не жалея сил. Словно изливал свою боль.

Сын снова умолк, не на долго, просто давая мне возможность проглотить неслышную истерику, подбирающуюся все ближе, окутывающую меня и поглощающую все больше и больше.