- Передам, конечно, - согласился я и сунул письмо в полевую сумку. А внутри зашевелилось недоброе желание: хоть бы не вернулся!
% % %
Последующие дни прошли в переездах и непрерывных сменах позиций. Нaш дивизион ежедневно перебрасывали с места на место. Шли бои местного значения в приграничных районах Словакии, Венгрии, Польши. Погода в ту зиму стояла мерзкая.
В один из таких хмурых дней, когда почти непрерывный дождь сменялся мокрым снегом, а мы промокли и промерзли до мозга костей, пришел приказ сняться с позиций и прибыть к железнодорожному переезду, указанному на карте, для последующей переброски на другой участок. По дороге туда было километров десять, хотя по прямой - не более четырех.
Еще не стемнело, когда батарея в полном составе отошла с занимаемых позиций на дорогу. Видимость была плохая, и огня на себя мы не навлекли. Двинулись дальше в обычном походном порядке. На развилке недалеко от переезда нас должен был встретить "маяк" - разведчик из взвода управления.
На следующих за мной двух тягачах рядом с водителями находились офицеры -командиры взводов. На последней, четвертой, машине офицера не было, его место занимал командир орудия - Воловик. Таков порядок.
Мы проехали совсем немного, километра два, когда я увидел на обочине фигуру в шинели, с чемоданчиком в руке. Офицер энергично размахивал свободной рукой, требуя остановиться. Я приказал водителю притормозить, а когда подъехал ближе, узнал офицера - Гоменюк!
- Хорошо, что встретил. Я из санбата как раз. Переходи на другую машину, - грубо приказал мне Гоменюк. - Быстро! Быстро давай!
- Пока батареей командую я. Садитесь в последнюю машину. Там нет офицера. Прибудем на место, доложу майору и сдам батарею. А пока я выполняю задачу. Разговаривать некогда! Поехали. Вперед! - крикнул я водителю.
Гоменюк соскочил с подножки и быстрым шагом направился в хвост колонны. Я оглянулся и увидел, что он садится к Воловику.
Настроение испортилось, за дорогой следил невнимательно, пропустил нужный поворот. Пришлось возвращаться. Из-за этого на место мы прибыли с опозданием. У переезда дорога проходила по неглубокой долине. Дождь продолжал накрапывать.
До передовой было уже недалеко. Противник вел редкий беспокоящий огонь. Снаряды рвались с перелетом, далеко от дороги, в чистом поле. Фрицы, наверно, пристрелялись засветло. Теперь наводка сбилась, но они с немецкой методичностью продолжали постреливать одной гаубицей, не меняя установки.
Я доложил командиру дивизиона, что привез Гоменюка.
- Как мне быть? Сдавать батарею?
- Ты почему опоздал? - спросил командир.
И, не дождавшись моего ответа, резко сказал:
- Не задавай ненужных вопросов. Когда прикажу, тогда сдашь! Не до того пока. Выполняй свои обязанности и не отставай на марше.
Он подозвал командиров батарей к своему "виллису", где сидели начальник штаба и замполит, вытащил карту и, посветив фонариком, показал маршрут и село, куда нам надлежит прибыть не позже пяти часов утра. Там мы получим боевую задачу.
Обстрел продолжался, но снаряды падали реже, чем прежде.
- Все, братцы. По машинам! Заводи! И не отставать! - он посмотрел на меня и с едва заметной улыбкой погрозил кулаком.
Моя батарея, прибывшая последней, замыкала колонну. Я сел в первую машину и повторил команду на марш. Фар не зажигали - соблюдали маскировку. Из-за дождя видимость была плохая. Порывистый ветер продувал насквозь промокшую одежду.
Вот ушла первая батарея, за ней - третья. "Поехали", - похлопал я по спине водителя, и мы двинулись по дороге, набирая скорость. Две машины шли вслед за мной, а последней не было видно. Далеко справа разорвался очередной снаряд. Мне почудился какой-то шум в конце колонны. Впрочем, это, возможно, слышались порывы ветра и стук дождевых капель по капоту.
- Сбрось газ! Медленней, - сказал я водителю. - Пусть подтянутся. Прошли томительные минуты, пока я наконец увидел четвертую машину.
Опять моя батарея отстала! Нехорошо. Я заторопил водителя:
- Гони быстрей! Отстаем!
Вскоре показался хвост третьей батареи, и я успокоился. Дорога оказалась не разбитой и пустынной. Дождь приутих. До самого места мы шли без задержек.
Была глубокая ночь, когда мы остановились в центре села. Оно казалось безлюдным, вымершим, без признаков присутствия войск.
Командир дивизиона крикнул: "Привал! Здесь располагайтесь!" - и укатил на своем "виллисе". Я соскочил с машины, бросил командиру первого взвода: "Ждите! Я сейчас!" - и пошел с Никитиным к ближайшему дому. Постучал в дверь. Нам сразу, как будто ждал, открыл старик. Позади куталась в пальто испуганная старуха с керосиновой лампой в руках. Я чувствовал непонятную тоску и усталость. Рядом стоял Никитин.
- Идите! Заводите машины и людей во двор. Я с хозяевами разберусь. Никитин вышел. Я стал закручивать цигарку и подумал, что сейчас сюда войдет Гоменюк, начнет распоряжаться, и я окажусь лишним, ненужным. Не хотелось возвращаться в опостылевший взвод управления. Не успел я на своем русско-украинско-польско-немецком диалекте объяснить хозяевам, что до утра мы будем отдыхать в их доме, как вбежал Никитин: