Мы тоже этого не любим, есть причины, но - ничего не поделаешь подчиняемся.
Наши пушки-сорокапятки, по идее, предназначены и приспособлены исключительно для стрельбы прямой наводкой. Поэтому мы всегда располагаемся близко к немцам, на самом передке, в боевых порядках пехоты, на открытых позициях. Наши пушки почти всем хороши: маленькие, легкие, точно бьют, легко маскируются и не заметны, пока, конечно, не стреляют. Недостаток у них один - слабоват огонь. Мы довольно эффективно подавляем близкие огневые точки, легкую бронетехнику и одним своим присутствием ободряем пехоту, укрепляем ее боевой дух, то есть, действительно, "поддерживаем штаны"!
Прямая наводка - дело, конечно, рискованное, отчаянное, какое-то гусарство, особое измерение. О фронтовых буднях писали, но все же, все же...
Где вы, участники и свидетели тех дел? Сколько осталось вас, истребителей танков?
Вернемся, однако, к нашему рассказу, к осени 1944 года.
% % %
В дивизионе я прослужил по фронтовому исчислению времени изрядно, с декабря 1943 года. Видимо, поэтому меня, лейтенанта, командира огневого взвода, после гибели капитана Гоменюка назначили командиром второй батареи. Повышение в должности было лишь кратковременным эпизодом моей весьма скромной военной карьеры. Судьба распорядилась иначе.
В сентябре 1944 года наши старые удобные сорокапятки были заменены более крупными и, следовательно, более мощными трехдюймовками ЗИС-3, а маленькие юркие "виллисы" - тягачами посильнее, - тоже американскими машинами "додж три четверти". Наш огонь усилился, но управляться на прямой наводке с громоздкими орудиями стало гораздо труднее.
Оно и понятно: новая пушка вдвое тяжелее сорокапятки, а большой неоткидывающийся щит торчит нелепо, словно учебная мишень на полигоне, за три километра невооруженным глазом видно. Недоработали наши конструкторы. Впрочем, пушка создавалась, очевидно, не как противотанковая, а как обычное полевое орудие. Так или иначе, из-за этого мы особенно навлекаем на себя огонь противника: пулеметный, минометный, артиллерийский. Иногда даже от своих достается, ибо из-за близости к противнику нас, бывает, принимают за немцев. Вот почему пехота, хотя, в общем, любит нас, предпочитает держаться на некотором удалении от пушек, не приближаясь.
Кроме трех пушечных батарей, в дивизионе имеется рота противотанковых ружей - ПТР. Эту роту в штатном расписании предусмотрели разумные начальники. Пэтээровцы - наш боевой резерв, используемый для бесперебойного пополнения огневых взводов. Все объясняется просто. Артиллеристов-огневиков в наших батареях хватает ненадолго. Выбывших немедленно заменяют пэтээровцами. Мы
по-быстрому, на ходу обучаем их несложным обязанностям номеров орудийного расчета.
Самое трудное - подготовить наводчика. От него требуется многое: быстрота, аккуратность, даже скрупулезность в действиях и, главное, хладнокровно. Быстро и точно навести орудие на движущуюся цель не так просто, когда вокруг с визгом рвутся мины и снаряды, сочно плямкают о щит орудия пу-ЛИ и танки нагло прут на огневую(позиция, с которой орудие ведет огонь), стреляя на ходу. Неаккуратность или медлительность наводчика дорого обходится.
Мой друг Константин Левин, командовавший, как и я, огневым взводом со-рокапяток, хорошо прочувствовал это. После войны он написал:
Сорокапятимиллиметровая,
Это ты втолковывала мне
Обязательное хладнокровие
Нам положенное на войне.
К. Л. 1949 г.
Именно так. Но легко ли, возможно ли быть на войне хладнокровным? Пушки держатся дольше людей, но и им довольно быстро приходит конец. Тогда их ремонтируют или заменяют новыми, - как солдат.
% % %
В декабре и январе на нашем участке фронта шли бои, в основном местного значения. Дивизион сильно потрепало. Рота ПТР растаяла полностью. В моей батарее осталась всего одна из четырех пушек, один тягач, один командир взвода - младший лейтенант со странной фамилией Пирья, один командир орудия - старший сержант Батурин, два водителя и четверо солдат.
Батурин - старожил, в нашей части - со времен боев на Курской дуге, а Пирья, хотя и недавно прибыл из армейского резерва, уже пообвык. Привыкать приходится быстро, - жизнь заставляет. Прослужил месяц-другой - вот уже и бывалый солдат.
В стрелковых полках дела обстоят не лучше. Говорят, во всей дивизии
"активных штыков" едва наберется теперь на два полнокровных пехотных
батальона...
День 20 января был напряженным: бой то разгорался, то затихал. С утра нас поливал густой осенний дождь, потом облеплял мокрый снег. В ровиках хлюпала липкая жижа. Когда немецкие контратаки прекращались, мы жались друг к другу и курили, накрывшись плащпалатками. С нетерпением ждали темноты, чтобы отрыть блиндаж и обогреться.