– Что? – неуверенно и очень тихо спросил саб, удивившись возникшему к его неприметной персоне интересу.
Господи, да он еще совсем ребенок.
– Ты здесь впервые? – поинтересовался Галлагер, протягивая мальчику руку, наблюдая за появившимся в сине-зеленых глазах, спрятанных под маской, страхом.
– Да, – прошептал тот, склонив голову.
– Это твоя первая ломка? – осознание того, через что приходилось проходить пареньку, воспоминания о тех днях, когда он пытался сделать все возможное для облегчения боли Дебби, добавили голосу нежности и теплоты.
– Да, – повторил сабмиссив, дрожавшими пальцами вцепившись в свой браслет.
Черт, совсем новый.
– А родители…
– У меня нет родителей, – перебил его мальчик, тут же сжавшись от неприятного холодка, прошедшего по истощенному телу.
– Сколько тебе лет? – продолжал осторожно спрашивать Доминант, желая выстроить твердый мост доверия, значительно увеличивающий шансы на то, что все пройдет не так болезненно.
– …цать, – голос саба перешел на шепот, давая понять Галлагеру, насколько тот напуган, требуя от него более решительных действий.
– Пошли со мной, – проговорил Йен, придавая голосу наименьшую из возможных интонаций приказного характера.
Но хватило и этого.
Едва переставляя ноги, не поднимая головы, паренек плелся следом за Домом, казалось, даже наступая туда, где всего секунду назад приземлялась подошва ботинок рыжего.
– Сейчас мы пойдем в комнату, – начал говорить Галлагер, не оборачиваясь, понимая, что если сделает это – передумает. Еще никогда он не был у кого-то первым. – Там мы немного поговорим, если ты захочешь. Мне нужно, чтобы ты мне доверился, если сможешь, – он привык добавлять в свои предложения условности, желая оставить право выбора собеседнику.
– А Вы…
– Ты, – поправил Доминант.
– А ты сможешь мне помочь? – в голосе мальчика было столько отчаяния и мольбы, что над ответом Йен не думал и секунды:
– Я сделаю все возможное, обещаю.
Он был настолько хрупок и истерзан ломкой, что первым желанием Йена, разглядывающего обнаженное тело, сжавшееся в комочек на кровати, было накормить саба.
Но ему нужно не это.
– Расслабься, – приказал Доминант, понимая, что самостоятельно паренек с дрожью и спазмами не справится.
Он был так напуган и неопытен, что Галлагер долго не мог решить, насколько далеко сможет зайти сегодня с этим мальчиком, желая ограничиться лишь простыми приказами типа ответов на вопросы или откровенными разговорами.
Но ему было бы этого мало.
– Закрой глаза, – залезая на кровать рядом с подростком, все так же оставаясь в одежде, попросил Дом, аккуратными прикосновениями длинных бледных пальцев начиная исследовать молодое тело, уже не метавшееся в агонии. – Доверься мне.
И он доверился, отдался в руки Йена, почти сдавшегося уже мыслям о том, что лучше первым будет он, чем какой-то жестокий, нацеленный лишь на удовлетворение своих собственных потребностей Дом.
Галлагер готов был овладеть сабмиссивом.
Но не смог.
– Прикоснись к себе, – прошептал рыжий, опускаясь на подушку рядом, располагая свою голову и поворачивая ее так, чтобы губами едва ли не коснуться уха мальчика.
Он кричал громко, подчиняясь властному голосу, что будто проникал в сознание, окутывая туманом наслаждения и экстаза, отдававшему все новые приказы; его тело выгибалось и дрожало, пока собственная рука, под чутким контролем Доминанта, продолжала ласкать твердую плоть; он молил Йена о том, чтобы тот разрешил ему кончить, но Галлагер прекрасно знал, что достижение столь скоропостижной разрядки избавит паренька от ломки лишь на короткое время.
– Убери руку, – приказал Дом, когда стоны сменились хрипами, а протяжный свист, вырывающийся из груди, сопровождал каждый выдох. – Хороший мальчик, – осознавая, насколько сильное воздействие могут оказать его слова на девственное сознание, улыбнулся Йен, наблюдая за неуверенным движением ладони, подрагивающей теперь на впалом животе. – Сабмиссив должен уметь контролировать это, – шептал на ухо подростка рыжий, успокаивая предоргазменные судороги паренька нежными прикосновениями к груди и плечам, – ты должен научиться сдерживаться.
Подобная пытка продолжалась долго.
Раз за разом доводя саба до критической точки его собственными руками, Доминант приказывал тому остановиться, удовлетворенно отмечая, что это, наконец, начало приносить ему удовольствие: мальчик беспрекословно исполнял волю Йена, с еще большим энтузиазмом возвращаясь к желанному занятию, когда Галлагер давал на то разрешение.
Он был на грани, Йен чувствовал это.
– Сожми у основания, – прохрипел он, прикасаясь губами к ушной раковине сабмиссива, тут же поспешившего исполнить приказ, – вот так, умница, – улыбнулся он, чувствуя, как сильно напряглось молодое тело рядом. – Кончи для меня, малыш, – выдохнул он едва слышно, но ожидание и невозможность далее терпеть эти муки позволили бы парню расслышать заветные слова даже на сверхзвуковой частоте.
