нальный захват надежно фиксировал мои руки.
Еще несколько ударов.
Крылополан стал медленно разворачиваться на месте,а купол осторожно со
скрипом смыкаться, перекрывая мощный поток винтов. Столп пыли нехотя
осел превратившись в тонкий слой и оглушающий вой двигателя сменился
звоном в ушах. И теперь я наконец услышал предъявляемые мне претензии.
- Еще раз сунешься на нашу территорию, получишь по полной! – это крик-
нул первый.
- И не смей глазеть в нашу сторону! Понял?! – добавил второй.
Последний удар поставил жирную точку в нашем коротком, но емком раз-
говоре. Перед глазами все закружилось, меня стало мутить и ноги преврати-
лись в ненадежные ходули, которые сразу же подломились. Повалившись на
землю как мешок с мукой, я, хватая ртом воздух, смотрел вслед двум мрач-
ным фигурам, удаляющимся в направлении второй площадки. А возле на-
шей, первой, устроившись на груде старых деталей, сидел Бирт и, улыбаясь
во весь свой гоблинский рот, наблюдал за происходящим, даже не собираясь
мне помогать.
Закрыв глаза, я перевернулся на спину и уставился в стеклянный купол,
разделенный на множество прямоугольных пластин. В лазурной синеве неба,
у самой кромки массивных кучевых облаков исчезала маленькая черная точ-
ка – крылоплан моей наивной юношеской мечты, которая с каждым днем
становилась все призрачней и неосуществимей. И вместе с грустным сравне-
нием, пришла одна очень обидная, но неоспоримая истина – этот новый дом
никогда не станет для меня родным.
Глава 4 Кодекс воздушных лиходеев
Лед был как нельзя кстати. Прижав обжигающий холодом кулек к щеке, я
закусил губу, пытаясь таким нехитрым способом унять ноющую боль. Меха-
никус сидел напротив меня, регулируя мощность горелки, на которой гото-
вился чудодейственный отвар по рецепту его горных предков. Маленькая ра-
бочая комнатка быстро наполнялась запахом ромашки и чабреца. Я жадно
вдыхал душистый аромат, чувствуя, как неприятное головокружение посте-
пенно утихает, растворяясь в мягком привкусе тайных ингредиентов.
- Этот напиток готовил еще мой дед в эпоху первых небесных войн с Уран-
той.
Сбавив огонь, гном покосился на мои проступившие синяки и ободряюще
продолжил:
- Ничего страшного, скоро заживет. А ты в следующий раз не провоцируй их.
Сквоты этого не любят. С ними дружить надо, а не враждовать.
- Дружить с лиходеями?! – возмутился я. – Да лучше я породнюсь с троллем!
Белый хвост улыбнулся, снял дымящийся отвар с пламени своей металличе-
ской культей (получилось достаточно умело) и налил его в чашу.
- Весьма сомнительная перспектива. Даже если учесть тот факт, что у тебя
появятся достаточно грозные родственнички.
- Да уж получше, чем провести остаток дней в Тауэр-Крит, - фыркнул я.
Гном протянул мне целебный напиток. И дождавшись, когда я сделаю осто-
рожный глоток, спросил:
- Скажи, а что в твоем понятии - несправедливость?
Нахмурившись, я недоверчиво уставился на наставника. Невзирая на его
бороду и массивную шевелюру, уловить отражавшиеся на его лице эмоции
было не так-то сложно. Он спрашивал абсолютно серьезно: ни единого наме-
ка на шутку или издевательство.
Заметив мое замешательство, механикус попытался пояснить:
- Пойми, меня не интересуют твои рассуждения о голоде или бесконечных
войнах. Расскажи, как она коснулась именно тебя, а некого-то другого?
Задумавшись, я отставил в сторону чашу и, покосившись на вторую пло-
щадку, где неугомонные труженики грузили очередную партию запрещенно-
го товара, вкрадчиво произнес:
- Мой бывший учитель… он был виртуозом, и всегда мечтал создать что-то
необыкновенное. Такое, чем смог бы пользоваться каждый из нас.
- Он хороший механикус? – спросил гном.
- Думаю, что да, - кивнул я. – Иначе он никогда не создал бы целых семь
изобретений и каждое из них такое неповторимое, что даже бывалые экспер-
ты диву давались, увидев столь сложную машинерию.
Белый Хвост, понимающе кивнул.
- В чем жетут несправедливость?
- Понимаете, он никак не мог испытать свои творение. Вроде бы все хорошо,
но как только доходило до экспертов, обязательно случалась какая-то зако-
вырка. - Мой голос приобрел нотки обреченности, словно страшная законо-
мерность преследовала не только виртуоза, но и меня самого. – И сколько мы
не бились- у нас ничего не получалось. Столько лет и все без толку! Сущая
несправедливость…
- Согласен, - откликнулся гном. – Только это ведь не конец истории, не так
ли?
Я не стал отнекиваться и рассказал о том, как последнее творение мистера
Босвела стало причиной моих несчастий и насколько легко виртуоз расстался
со своим учеником.
Закончив повествование, я ощутил вставший в горле ком, и если бы мне
пришлось рассказать еще какую-нибудь историю из своей, полной не спра-
ведливости жизни, я наверняка бы разрыдался прямо на глазах наставника.
Гном долго молчал, попивая душистый отвар, а когда чаша опустела, под-
мигнул мне и словно заговорщик, оглянувшись по сторонам, сказал:
