Из-за нестандартных методов руководства правительством, которые практиковал Уитлэм, ЦРУ стало беспокоиться за безопасность и деятельность своих многочисленных военных и разведывательных объектов в Австралии. По стандартам ЦРУ, это была очень важная система, предоставляющая работу тысячам людей: жизненно важный элемент системы раннего предупреждения; ключевая станция слежения в глобальной системе разведывательных спутников Соединенных Штатов для фотографирования и контроля действий на территории Советского Союза; американская военно-морская станция для связи с ядерными субмаринами; огромный центр электронного контроля, созданный американским Управлением национальной безопасности (National Security Agency, NSA) для перехвата голосовых, телексных и других сообщений, поступавщих в Австралию и Тихоокеанский регион и отправляемых оттуда, — то есть прослущивание всех и вся [9].
Большая часть всего этого была построена в конце 1960-х годов и действовала в такой секретности, что лишь немногие высшие чины Министерства иностранных дел Австралии были проинформированы, какая именно деятельность происходила в тех зданиях на широких просторах Австралии, а связь с ЦРУ никогда не признавалась официально.
После того как лейбористская партия пришла к власти, некоторые ее члены решительно критиковали наличие секретных объектов. Они все настоятельнее требовали официального объяснения наличия подобных объектов и время от времени даже голосовали за их удаление. Это решение не было выполнено, потому что члены правительства Уитлэма, при всей своей радикальной позиции, не собирались уходить в политически нейтральную зону и разрывать связь с Западом. При случае они говорили о нейтралитете и неприсоединении, но были готовы довольствоваться просто независимостью. Это было то же, чего хотели и отец, и сын Папандреусы (Papandreous), прежде чем они были смещены в Греции — еще одной площадке для американского электронного государства в государстве. В таких случаях национальные военные и спецслужбы, как правило, демонстрируют больше лояльности по отношению к своим американским коллегам, чем к собственному «правительству сегодняшнего дня».
В 1976 году расследование, предпринятое Королевской комиссией Австралии по разведке и безопасности, заключило, что в течение многих лет члены ASIO предоставляли в ЦРУ информацию об известных австралийских политиках и правительственных чиновниках, что потенциально наносило вред стране. По имеющимся данным, характер информации варьировался от обвинений в подрывных намеренияхдо подробностей о личных слабостях [ 10].
Кроме того, позже обнаружилось, что помимо Чили австралийская разведка содействовала американским операциям во Вьетнаме, Камбодже и Индонезии [11].
Правительство Уитлэма демонстрировало свою независимость везде, где только могло. В 1973 году Уитлэм раскрыл существование в Сингапуре подразделения Управления связи Министерства обороны Австралии (Defence Signals Directorate, DSD), еще одной игрушки ЦРУ и ASIO времен холодной войны, контролировавшей военный и гражданский радиообмен в Азиатском регионе (Управление связи Министерства обороны Австралии сопоставимо с американским Агентством национальной безопасности, NSA, и Управлением правительственной связи Великобритании, GCHQ). Позже австралийский премьер-министр упразднил это подразделение в Сингапуре, хотя частично восстановил его в Австралии. Правительство также выразило свое неодобрение американским планам создания на острове Диего-Гарсия в Индийском океане еще одной военной, разведывательной и ядерной базы [ 12]. В феврале 1975 года конференция лейбористской партии проголосовала за то, чтобы позволить временному революционному правительству Вьетнама — вьетнамским антиимпериалистическим силам — открыть свое представительство в Австралии. Это было до падения Сайгона.
«К концу 1974 года, — пишет Джоан Коксседж (Joan Coxsedge), член парламента от лейбористской партии в штате Виетория, — почти каждый шаг правительства Уитлэма или отдельных лейбористских парламентариев, будь то ведомственное решение, назначение персонала, международная телеграмма, телекс, телефонный звонок или конфиденциальное письмо, быстро становился достоянием средств массовой информации. Проводилась беспрецедентная кампания личностного поношения, намеков на некомпетентность, разногласия, коррупцию и частные скандалы внутри правительства» (13).
