Савимби в этот момент снова пытался достичь понимания с МПЛА. Ответ из Вашинггона звучал так: «Продолжайте бороться». Киссинджер лично обещал постоянную поддержку УН ИТА, если они будут сопротивляться, зная при этом, что больше нет возможности эту поддержку оказывать. В течение двух недель ожидания ответа Савимби потерял 600 человек в одном только сражении [39]. Все же, как ни невероятно, меньше чем за два месяца до этого госсекретарь заявил: «Мы не настроены против МПЛА как таковой… Мы можем ужиться с любой фракцией в Анголе» [40]. Киссинджер был полностью одержим противостоянием советским действиям где угодно на планете — существенным или незначительным, реальным или предполагаемым, свершившимся или ожидаемым. В данной ситуации он был особенно одержим данной идеей, так как позже написал: «Ангола впервые демонстрирует, как воинственно шагали Советы на столь дальнее расстояние, чтобы навязать свой режим» [41].
Это выглядит непохожим на то, как описывают нам американскую внешнюю политику академики. Но такое объяснение все же более вероятно, чем другое, обычно выдвигаемое в отношении политики в Анголе; политика объясняется стремлением угодить Сесе Секо Мобуту, главе Заира, которого характеризуют как самого важного клиента США в Африке, если не во всем третьем мире [42] (Заир являлся родиной самой большой резидентуры ЦРУ в Африке). Мобуту хотел иметь влияние в ангольском правительстве прежде всего, чтобы предотвратить использование Анголы в качестве прибежища его противников — повстанцев из провинции Катанга. Соответственно, заирский лидер бросил свои оснащенные Соединенными Штатами вооруженные силы в бои в Анголе на стороне ФНЛА, а Холден Роберто, как оказалось, состоял с ним в родстве, хотя для Роберто и ФНЛА это мало что значило.
прогрессор Джеральд Бендер (Gerald Bender), ведущий американский эксперт по Анголе, в 1978 году свидетельствовал перед Конгрессом:
«Хотя Соединенные Штаты подаерживали ФНЛА в Анголе на протяжении
17 лет, фактически невозможно найти американского чиновника, ученого или журналиста, который знал эту партию и мог бы положительно свидетельствовать о ее организации или лидерстве. После дебатов со старшим представителем Госдепартамента в конце гражданской войны в Анголе я спросил его, почему Соединенные Штаты сделали ставку на ФНЛА. Он ответил: «Будь я проклят, если бы знал. Я никогда не видел ни единого отчета или служебной записки, которая намекала бы на то, что ФНЛА обладает организацией, солидными лидерами или идеологией, на которую мы могли бы положиться». Даже иностранные лидеры, которые поддержали Холдена Роберто, как, например, генерал Мобуту, согласны с этим мнением. Когда приехавший с визитом американский сенатор спросил Мобуту, получится ли из Роберто хороший лидер Анголы, он ответил: «Черта с два!» [43].
Сам Киссинджер заявил комитету расследований конгресса, что продвижение Мобуту было одной из главных задач американской политики в Анголе [44]. Все же даже если это и было одним из редких правдивых заявлений Киссинджера о ситуации в Анголе и даже если оно могло бы быть оправданием вмешательства США в гражданскую войну в стране третьего мира, то его заявление настораживает, если не полностью разрушает все представление. Ведь в июне 1975 года, за месяц до того, как Соединенные Штаты отправили свою первую крупную партию оружия ФНЛА, Мобуту обвинил США в заговоре против него с целью ниспровержения и убийства, после чего выслал американского посла (см. главу 42).
Госсекретарь, всегда готовый гнуть любую линию в угоду непосредственной аудитории, также сказал израильским чиновникам, что провал попытки остановить русских в Анголе «мог воодушевить арабские страны, такие как Сирия, пойти на риск, который мог привести к новому нападению, поддерживаемому русскими, на Израиль» [45].
Американский посол в Организации Объединенных Наций Даниэль Мой-нихэн (Daniel Moynihan) не слишком углубил обсуждения, заявив, что, если бы Соединенные Штаты не вмешались, «коммунисты пришли бы к власти в Анголе и благодаря этому управляли морскими сообшениями и переправкой нефти из Персидского залива в Европу. Они будут следующими после Бразилии. У них будет большой кусок Африки, а мир изменится, если они преуспеют» [46]. Воистину, причудливый ход мыслей и пример того, что может случиться с умным и образованным человеком в условиях холодной войны.
С разницей лишь в географических названиях продвигались схожие теории геополитического домино, чтобы придать налет рациональности веренице американских интервенций. В этом случае, как и в других, где «коммунисты» победили, ничего подобного не последовало. «При всем уважении к Киссинджеру, — писал Джонатан Квитни (Jonathan Kwitny), — действительно, нужно подвергнуть сомнению здравомыслие человека, который, рассматривая древний конфликт племен из-за контроля над кофейными полями, видит в нем советскую угрозу безопасности Соединенных Штатов» [47].
