Холл был темным квадратным помещением с высоким потолком. Я разглядела только красиво изгибающуюся лестницу. Половицы глухо откликались на наши быстрые шаги. Больше ни звука. Мы пробежали по лестнице наверх. Филипп повернул налево, прошел широкую галерею и остановился перед одной из дверей.
– Это кабинет дяди Ипполита, – шепнул он, положив ладонь на дверную ручку.
В комнате действительно было тепло. Как иголки, притянутые магнитом, мы пробежали по ковру к большой голландской печке и прильнули к ней, тесно прижавшись спиной к изразцам. Я спросила, проведя лучом фонарика вдоль комнаты:
– Куда ведет эта дверь?
– Там еще один салон, большой. В нем теперь никто не бывает.
Пройдя через комнату, я открыла дверь. Фонарик снова осветил темные призраки в чехлах. Как и нижний салон, эта комната не сняла с себя зимний наряд. Пахло затхлостью, и шелковые обои на стенах, которых я касалась рукой, были пыльными и хрупкими, словно крылья мертвой бабочки. Сверху из темноты доносилось знакомое звяканье хрустальных люстр.
Я тихо прошла по ковру и остановилась перед одним из укутанных чехлом призраков – это, очевидно, был диван. Подняв чехол, я провела рукой по обивке… парча, шелк, от скрипа которого сводит челюсти.
– Филипп, – тихо позвала я мальчика.
Он появился, немного дрожа, у меня за спиной, как маленькое тощее привидение. Я сказала очень спокойным деловым тоном:
– Не думаю, чтобы это нам еще понадобилось, но каждый солдат должен приготовить себе заранее путь к отступлению в случае необходимости. Если мы все еще должны будем прятаться, я бы сказала, что это самое подходящее место. Под чехлом. Получается вроде палатки, видишь? Тебе будет удобно, и ты станешь невидимкой.
Филипп все понял. Он молча кивнул. Я посмотрела на него, накрыла диван чехлом, и мы снова прошли в кабинет. Дверь салона я оставила полуоткрытой.
Я посмотрела на часы. Без пяти двенадцать. Окно кабинета выходило на дорогу. Никакой машины не видно. Подойдя к письменному столу, я сняла телефонную трубку.
– «Кок Арди», – ответил мужской голос.
Это был не тот неприятный и подозрительный голос, который говорил со мной в прошлый раз, но неплохо снова сбить их со следа. Уже без пяти двенадцать, но на всякий случай.
Я сказала игривым тоном:
– Гильом? Это ты, дорогой? Говорит Клотильда.
– Клотильда? – с недоумением произнес голос.
– Да-да. Из Аннеси. Ты не забыл? Ты мне сказал…
– Одну минуту, мадемуазель. Кто вам нужен?
В голосе звучало удивление.
– Мне… Разве это не Гильом? О господи, какая я дурочка. – Я нервно захихикала. – Простите, мсье. Может быть… если он еще не лег… вы позовете его к телефону…
– Ну конечно, – терпеливо ответил голос. – С большим удовольствием. Но какого Гильома вам позвать, мадемуазель Клотильда? Гильома Рувье?
– Нет-нет, я же вам сказала, Гильома… О, Вильгельма Блейка. Англичанина. Он здесь? Он сказал мне…
– Да, он здесь. Успокойтесь, мадемуазель Клотильда. Он еще не лег. Я сейчас его позову.
Я услышала, как он засмеялся, отходя от телефона. Без сомнения, Уильям высоко котировался в «Кок Арди»…
Филипп вплотную придвинулся ко мне. В слабом свете лампочки, висевшей над входной дверью, который проникал в комнату через незанавешенное окно, его лицо казалось еще бледнее, глаза – еще больше. Я подмигнула ему и скорчила гримасу, он улыбнулся в ответ.
Я услышала взволнованный и недоверчивый голос Уильяма:
– Говорит Блейк. Простите, пожалуйста, кто это?
– Извините, что помешала вам, – сказала я. – Но мне надо было как-то поймать вас, и мне показалось, что так будет лучше всего. Это Линда Мартин.
– А, это вы. Бармен сказал, что звонит какая-то «подружка». Я не мог подумать… скажите мне, что происходит? Где вы? У вас все в порядке? А мальчик…
– Ради бога! Кто-нибудь вас слышит, Уильям?
– Что? Да, кажется, может услышать. Но не думаю, чтобы кто-нибудь здесь достаточно понимал по-английски.
– Все равно нельзя рисковать. Я не могу долго говорить с вами, это может быть опасно для меня, но… мне нужна помощь. И я подумала…
– Можете на меня положиться, – решительно сказал Блейк. – Я слышал местную версию того, что случилось, и наде… ожидал, что вы как-нибудь со мной свяжетесь… Я… я ужасно волновался… я хочу сказать, что вы были совсем одна, и всякое такое… Что мне делать? Как я могу помочь вам?
– О, Уильям, – с облегчением ответила я, – послушайте, сейчас я не могу ничего вам объяснить, это займет слишком много времени. Беспокоиться не о чем, мы оба в безопасности, и я полагаю, все кончится через несколько минут, но… Я буду вам очень благодарна, если вы приедете сюда. Больше нет никакой опасности, но… может быть… неприятная сцена, и мне не хочется быть совсем одной против всех де Вальми. Я знаю, неудобно просить человека, которого видел всего несколько раз, и сейчас неподходящее время, но если бы вы могли…
– Скажите мне, где вы находитесь, – просто сказал Блейк, – и я к вам приеду. У меня джип. Это «Сан-Флер»?
– Нет-нет. Значит, вам говорили, что я звонила?
