– Нет, я говорю совершенно серьезно. Я… я обманывала вас и мадам де Вальми и больше не могу… Должна вам признаться… – сказала я.
– Я слушаю. Как же вы нас обманывали? – произнес он утрированно-торжественным тоном. Глаза его все еще насмешливо блестели.
Я сказала по-французски:
– Вот как я обманывала вас, мсье, с тех пор как вошла в этот дом, и думаю, что настало время покончить с этим.
Наступило короткое молчание.
– Понятно, – сказал он. – Не просто хорошо говорите по-французски, но так, как говорят французы, мисс Мартин. Ну хорошо, послушаем. Рассказывайте, как было дело.
О преднамеренном покушении на убийство не могло быть и речи. Я призналась в своем бессмысленном обмане, и единственным следствием этого было то, что Леон де Вальми долго смеялся – не только над нелепыми трудностями, которые мне пришлось пережить, но и над предположением, что от незнания французского языка зависело, получу я работу или нет. Чувствуя себя пристыженной, я смеялась вместе с ним, испытывая огромное облегчение, готовая признать собственную глупость. И все же… Где-то глубоко в душе таилось смутное беспокойство и недоверие к нему. Все же…
Все же сейчас Князь Тьмы, пребывающий, по-видимому, в наилучшем настроении, добродушно смеялся, а я, благодарная за временное затишье, смеялась вместе с ним.
Когда немного позже в библиотеку вошел Рауль де Вальми, он стал свидетелем этой умилительной сцены. Я не слышала его шагов и оглянулась, только когда, стоя у двери, он сказал:
– Простите, я не знал, что вы не одни.
– О, ничего, – ответил отец. – Входи же.
Раздался щелчок, и зажегся свет. Рауль, обойдя книжные шкафы, прошел в угол, где мы сидели.
– Я только что вошел… – начал он, но, увидев в моей руке бокал, скомкал фразу.
– Добрый вечер, мадемуазель. – Он посмотрел на меня, потом перевел глаза на отца. – Вы, кажется, хотели меня видеть, сэр?
Я разжала руку, в которой держала бокал, и быстро встала.
– Я уже собиралась уходить.
Это было произнесено мной по-французски: Рауль удивленно поднял брови, но смолчал. Я на минуту остановилась, неуверенно глядя на своего хозяина:
– Может быть, мсье Рауль что-нибудь выяснил? Он выходил, чтобы узнать, кто стрелял?
– Нет, – покачал головой мсье де Вальми, отпуская меня милостивым жестом. – Хорошо, мисс Мартин, благодарю вас за то, что пришли. Спокойной ночи.
– Стрелял? – резко спросил Рауль.
Он обращался ко мне. Не зная, что сказать, я снова неуверенно посмотрела на мсье де Вальми.
– Вы что-то сказали насчет выстрелов? Что я должен выяснить? – снова спросил Рауль.
– О, я подумала, может быть… – неловко сказала я: ведь меня уже фактически отослали. – Значит, вы не знаете, что сегодня случилось?
Пройдя между креслом отца и камином, Рауль потянулся за графинчиком с шерри.
– Нет. А что случилось?
– Какой-то идиот чуть не застрелил в лесу твоего кузена, – холодно произнес Леон де Вальми.
Рауль резко поднял голову, расплескав шерри.
– Что? Филиппа? Кто-то стрелял в Филиппа?
– Именно это я и сказал.
– Он ранен?
– В него не попали.
Рауль выпрямился и прислонился к камину, держа в руке полный бокал. Он внимательно оглядел меня, потом своего отца:
– О чем этот кретин думал?
– Вот это нам очень хотелось бы узнать, – сказал Леон де Вальми. Немного откинув голову, он посмотрел на сына: – Ты выходил из дома, как сам только что сказал. Видел кого-нибудь?
– Нет.
– Какой дорогой ты шел?
– На восток. Я осматривал новые посадки. Поднялся через огороды. На всем пути никого не встретил. Где это произошло?
– На дороге через березовую рощу, севернее моста, в полумиле от него.
– Я знаю это место. – Он посмотрел на меня. – Это… ужасно. С ним действительно ничего не случилось?
– Абсолютно ничего. Он упал, и пуля пролетела мимо.
– А вы? Я понял так, что вы тогда были с ним?
– Я была с ним. Меня никто не тронул.
Рауль стоял, глядя на пустой бокал, зажатый в руке, потом осторожно поставил его на каминную доску.
– Подождите, не уходите, пожалуйста. Присядьте. Вы не можете подробнее рассказать, что случилось?
Я повторила свой рассказ. Он слушал, прислонившись к камину, а его отец откинулся в кресле, глядя на нас, продолжая вертеть в руке пустой бокал. Когда я закончила, Рауль сказал, не поворачивая головы:
– Полагаю, что у вас есть ко мне какое-то дело?
