– Разве так уж невозможно, чтобы я убежала, как вы выразились, к Раулю де Вальми?
Он не ответил. Казалось, мои слова эхом отдаются в тишине. Я так крепко сжимала ручку сумочки, что у меня заболели пальцы. Я посмотрела Флоримону в глаза:
– Да, мсье. Мы были откровенны друг с другом. Разве так уж невозможно, что Рауль… что я ему небезразлична?
– Моя дорогая… – начал Флоримон и замолчал.
– Да, мсье?
Он шумно вобрал в себя воздух:
– Вы и Рауль… Нет, мадемуазель. Нет, нет и еще раз нет.
– Вы хорошо его знаете, мсье? – спросила я, немного помолчав.
– Рауля? Вполне достаточно. Может быть, мы не были очень близки, но… – Он снова замолчал и потянул себя за ворот пухлой рукой. Избегая моего взгляда, он неожиданно громко произнес: – Черт! – и отряхнул пепел сигареты в кадку с азалиями.
Но я была слишком рассержена для того, чтобы оставить его в покое:
– Если вы знаете его не так уж хорошо, может быть, вы объясните мне, что вы имеете в виду?
Тогда он посмотрел на меня:
– Дорогая, я не могу. Мне не надо было заводить этот разговор. Я сделал непростительную глупость и не хочу усугублять ее.
– Поскольку вы в гостях у мсье де Вальми?
Флоримон вздрогнул:
– Вы слишком проницательны. Такому старому увальню, как я, трудно за вами угнаться. Да, потому. Есть еще и другие причины.
Наши взгляды встретились. Казалось, мы оба были смущены. Но я все еще сердилась на него.
– Поскольку мы с вами говорим загадками, мсье, я хочу узнать, почему вы думаете, что от всех тигров рождаются только тигрята? – спросила я.
– Мадемуазель…
– Хорошо, – согласилась я, – оставим разговор. Вы меня предупредили. Вы облегчили совесть, и это очень любезно с вашей стороны. Поживем – увидим.
– Я ошибался, – сказал он, шумно вздохнув, – вы вовсе не так молоды, как мне казалось. – Флоримон нашарил в портсигаре новую сигарету и добродушно улыбнулся, глядя на меня. – Ну ладно, я высказался; допускаю, что мои слова были неуместны, но вы мне прекрасно ответили. И не забывайте, если решите совершить побег, что у вас есть во Франции по крайней мере еще один человек, к которому вы можете убежать.
Мой гнев утих:
– Мсье Флоримон…
– Хорошо, хорошо, – сказал он, – оставим эту тему. Как насчет маленького флирта, которым мы занимались? Вы помните, где мы остановились? Или, может быть, вы предпочли бы небольшую шахматную партию?
Я неуверенно засмеялась:
– Это будет действительно небольшая партия. По сравнению со мной Филипп гроссмейстер. Вы разобьете меня в пух и прах за три минуты.
– Очень жаль. Нет ничего лучше шахмат и табака, смешанных в соответствующей пропорции, чтобы отвлечься от непрошеных советов старого дурака, которому не следовало бы совать нос в чужие дела. – Мягкая ладонь по-отечески похлопала меня по руке и убралась на место. – Простите меня, детка. Я не виноват в том, что мой совет немного запоздал.
– Мсье Флоримон, – улыбнулась я ему, – хотя я выбрала не самый подходящий момент нашего флирта, но мне хочется вам сказать, что вы очень хороший человек. А совет действительно… запоздал.
Рядом с нами голос Рауля произнес:
– А, Карло, вот вы где! Какого дьявола вы прячете ее в этом углу? Черт возьми, я вот уже два часа не отрываю глаз от дверей. Я не мог подумать, что она находится в такой очаровательной компании: вы и золотые рыбки! О чем вы так серьезно беседовали, старина? Что там у вас запоздало?
– Прежде всего, запоздали вы, – спокойно ответил Флоримон. – А теперь забирайте отсюда мисс Мартин, потанцуйте с ней и постарайтесь, чтобы она забыла о том, что вы оставили ее наедине с золотыми рыбками.
– Постараюсь, – улыбнулся Рауль. – Линда, идите сюда.
Я пошла с ним.
Взгляд Флоримона, в котором все еще проглядывало беспокойство, следил за мной. А потом я забыла обо всем, захваченная звуками музыки.
– Мне кажется, прошла целая вечность с тех пор, как мы не виделись, – сказал он мне на ухо. – Вы долго сидели там?
– Не очень.
– Почему вы так опоздали?
– Я боялась спуститься.
– Боялись? Господи! Почему? А, понимаю. Элоиза.
– Вы знаете, что она видела нас.
– Да. – Он засмеялся. – Вас это очень беспокоит?
– Конечно.
– Привыкайте не обращать на нее внимания.
Мое сердце билось где-то не там, где ему полагалось быть.
– Что вы хотите сказать?
Но он снова только засмеялся, ничего не ответил, быстро закрутив меня в такт музыке. Мимо нас промчалась колонна, группа гостей, инвалидное кресло…
Леон де Вальми.
Конечно, он наблюдал за нами. Тень в центре калейдоскопа, паук в середине пестрой паутины… Обжигающим облаком из небытия возникали фантастические образы. Я сердито потрясла головой, словно это могло помочь мне отогнать их. «К черту Леона де Вальми, я его не боюсь… А может быть, все-таки боюсь?»
На минуту танец столкнул меня с ним лицом к лицу – и я широко улыбнулась.
Нисколько не сомневаюсь – он был обескуражен. Я увидела, как резко вздернулись черные брови, но потом он криво улыбнулся мне в ответ.
