i dfee46a8588517f8 полностью

Мнение большинства выразил Кривошеин. «Ставятся ребром судьбы России и всего мира,— заявил он.— Надо протестовать, умолять, настаивать, просить — словом, использовать все доступ­ные нам способы, чтобы удержать его величество от беспово­ротного шага. Мы должны объяснить, что ставится вопрос о судь­бе династии, о самом троне, наносится удар монархической идее, в которой и сила, и вся будущность России... Я понимаю тех,— в отчаянии воскликнул министр — кто говорит, что можно поте­рять равновесие душевное, нужно иметь особенные нервы, чтобы

выдерживать все.происходящее. Россия переживала гораздо более тяжелые эпохи, но никогда не была такой, когда все делается к то­му, чтобы еще усложнить и запутать и без того безысходное положение» ⁵⁶.

Такое же ошеломляющее впечатление произвело известие о смене верховного командования и на ставку. «Неожиданность, пот­рясающая сенсационность сообщения совсем ошеломили меня,— писал Шавельский,— у меня буквально руки опустились... зло­вещим представилось мне это событие. При том мракобесии, кото­рое, опутав жизнь царской семьи, начинало все больше и сильнее расстраивать жизнь народного организма, великий князь казался нам единственной здоровой клеткой... В него верили и на него надеялись. Теперь же его выводят из строя в самый разгар борь­бы» ⁵⁷.

Дума и помещичье-буржуазная оппозиция были потрясены не меньше. Выше уже говорилось о приезде Родзянко на заседание Совета министров. Председатель Думы потребовал от Горемыки­на, чтобы правительство добилось отказа царя от принятого им решения, так как в противном случае армия может положить ору­жие, неминуем взрыв негодования. На ответ премьера, что прави­тельство в советах не нуждается, Родзянко воскликнул: «Я начи­наю верить тем, кто говорит, что у России нет правительства» ⁵⁸.

Московская городская дума приняла 5 августа постановление, которое стимулировало, несомненно, известие о смене верховного командования. В постановлении наряду с требованием образовать министерство, облеченное доверием страны, и просьбой дать высо­чайшую аудиенцию представителям московского городского само­управления, на первом месте фигурировало ясно демонстративное приветствие Николаю Николаевичу как верховному главнокоман­дующему.

Возникает, естественно, вопрос, почему решение царя вызвало такое крайне отрицательное отношение со стороны верхних клас­сов, включая и большинство кабинета? Этот вопрос тем более уместен, что и правительство, и «общественность» все время жаловались на то, что назначение Николая Николаевича верхов­ным главнокомандующим, приведшее к разделению власти на во­енную и гражданскую, создало страшный хаос в управлении. Даже в самый разгар прений в Совете министров по поводу принятого царем решения Кривошеин и Харитонов вынуждены были признать, что оно влечет за собой и плюсы — удаление Янушкевича (который, по всеобщему мнению, считался одним из главных виновников военных неудач), а главное — объедине­ние военной и гражданской власти в одних руках ⁵⁹.

Тот же Кривошеин отрицательную реакцию на решение царя мотивировал двумя взаимно связанными доводами: народ давно, еще со времен Ходынки и русско-японской войны, считает царя неудачником. Популярность же великого князя Николая Нико­лаевича, напротив, еще крепка, с его именем связывают все надежды на конечную победу. Щербатов к этому присовокупил:

решение будет истолковано как результат влиянии Распутина. Ха­ритонов пошел еще дальше, заявив: окружение великого князя в ставке может склонить его «на какие-нибудь решительные шаги» Поливанов в ответ на это пожал плечами, а Кривошеин выразил полнейшую уверенность в лояльности великого князя⁶⁰.

Отрицательную реакцию большинства министров на решение царя Щербатов объяснял (в своих показаниях Чрезвычайной следственной комиссии), во-первых, полным отсутствием у Нико­лая каких-либо военных способностей, а во-вторых, гем, что пре­бывание царя в ставке (а не в столице) «технически делало невозможным правильное управление страной»: возникнет «беза­лаберщина» (министры начнут порознь ездить в ставке и нару­шится регулярность заседаний кабинета, удлинятся сроки приня тия решений и т. д.) ^6|. Те же соображения привел и Полива нов ⁶'².