Тут вновь послышался неоднократно повторявшийся шум, за ним последовало два мощных толчка, и откуда-то снизу вылетела дверь. Пронеслась пару метров по воздуху и приземлилась, чудом никого не задев. Из-под помоста один за другим вышли мои друзья, закрываясь от солнца. Я охнула, сообразив, что шумели всё это время они, пытаясь освободиться из заточения. Наверное, как только я прошла проверку клятвой, магическая печать была снята с помещения, и путь к свободе им преграждала только дверь.
- Всего-навсего допустил две грубые ошибки, - громко отчеканила мадам Гортензия.
- А вы, простите, кто?
Гномка оправила арестантское платье, пригладила волосы и с достоинством ответила:
- Мадам Гортензия, хозяйка цветочной лавки «Эксклюзив-нюх».
Жмутс чуть не лопнул.
- Это она! Она что-то сделала с моими цветочками! Всё должно было сработать, он сказал, что сработает!
Хозяин «Цветолюкса» попытался вырваться, но добился лишь того, что правый рукав сюртука с треском оторвался, а в рот ему затолкали его же собственный шейный платок.
Мадам даже не взглянула в его сторону, продолжая почтительно взирать на Амброзия Высокого. Если принца и интересовало, что гномка делала под помостом, то любопытство в отношении орхипетов всё же пересилило.
- Поясните, пожалуйста, что вы имели в виду?
- Всё просто, - пожала плечами мадам. - Во-первых, он использовал два динамичных элемента – ускоренный рост и смену цвета, - тогда как любой уважающий себя и своих питомцев цветочник знает, что это недопустимо, а, во-вторых, добавил к ним новый аромат. В результате мы получаем цветы с неустойчивым запахом, проходящим ускоренный цикл проявления. К примеру, довольно приятный запах ванили через час-другой превращается в навязчивый, ещё через какое-то время в невыносимый, а потом на него наслаивается аромат, допустим, абрикоса, тоже сперва приятным, который в любую минуту может стать…
- …запахом подгнившего абрикоса! – восторженно докончил Амброзий Высокий.
Мадам Гортензия, приятно удивленная, кивнула.
- А на него, в свою очередь, наложится следующий, куда менее чарующий, и ещё один, и ещё, при этом отголоски предыдущих никуда не исчезают. Вообразите запах полусотни продуктов разной степени разложения, и вы получите то, что мы имеем сейчас.
- Скормить ему эти цветы! – крикнула румяная торговка, ранее пенявшая Длиннозубой Алоре за нитки.
Кто-то поддержал идею, но гуманизм возобладал.
- Вы можете исправить ситуацию?
Мадам Гортензия поколебалась. Вперед выступила Эмилия и сжала её руку.
- Мадам справится, - твердо заявила подруга. – Она самая одаренная цветочница в этом, да и в любом другом королевстве.
- К тому же честная, - добавила я и указала на Жмутса. – Этот человек неоднократно воровал её идеи, а неделю назад совершил самую возмутительную низость: присвоил авторство мечтирисов!
Над толпой пронеслись шепотки, собравшиеся переглядывались. О мечтирисах слышали если не все, то почти все, такой они произвели фурор. Вокруг Жмутса образовалось свободное пространство, если не считать стражников. Да и те умудрялись держать его, одновременно отодвинувшись как можно дальше. На хозяина «Цветолюкса» посыпались неприязненные взгляды. Какая-то девочка кинула в него недоеденный бесконечный леденец. Конфета прилипла к сюртуку, и без того пребывающему в плачевном состоянии. Попытки его отодрать привели к образованию дыры.
Возмущение, прилюдное разоблачение, да и, наверняка, понимание, что терять уже нечего, придали мошеннику сил и наглости. Он выплюнул шейный платок и закричал:
- Ложь! – Потом оттолкнул стражника и крутанулся, оглядывая площадь и тыча наугад в толпу: - Лжец, и ты лгунья! Вы все лжецы! Мечтирисы мои! И марсипеты тоже! Каждый жалкий цветок в этом городишке принадлежит теперь мне!
- Да забирай, - брезгливо обронила мадам. – За идею держится тот, у кого она одна. На свете ещё множество прекрасных сочетаний, только и ждущих того, чтобы я их нашла.
- Если кто и заслуживает звания королевского цветочника, то это мадам Гортензия, - сказал Озриэль, откашлявшись, и наши взгляды встретились.
- С этим ещё предстоит разобраться, - кивнул Амброзий Высокий. – Обвинения в адрес сего господина очень серьезные и требуют тщательного расследования.
Мне его подход нравился куда больше, чем полевой суд первого советника.
- Кто вообще назначил тебя главным? – закричала мадам Лилит, почувствовав, что теряет последние крупицы власти, и выбила книгу из рук старика, но тут же снова очутилась в стальном кольце объятий Эола Свирепого. Великан переместил её под мышку, а второй рукой для верности сгреб Глюттона Медоречивого.
Дядя и племянница пару раз взбрыкнули и оставили попытки. Зато принялись переругиваться друг с другом, каждый со своей стороны.
Что-то щекотнуло запястье.
- Магнус! – обрадовалась я.
Паук пристроился браслетом на моей руке, как в былые времена.
- Ты держалась молодцом, Ливи. Как и ты, Кен.
Вновь окруженная друзьями, я почувствовала себя гораздо увереннее.
- Мои! Все до единого мои! – продолжал тем временем надрываться Жмутс, уворачиваясь от кляпа. – А он их испортил!
