Еды, что им дали, хватило на остаток вчерашнего дня и сегодняшнее утро: пара ломтей овечьего сыра, печеные яйца глухаря, полбутыли грушевого сидра и крохотный серый кусочек сахара, обернутый в бумагу. Вынув из мешка тяжелый хлеб, больше похожий на камень, Уинни взвесила его в руке и невольно хмыкнула, представив реакцию Марсия. Его Величество привык к белым бриошам, да дутым дрожжевым пузырям, где и муки-то толком нет, а в этот добавили отрубей и картофеля. Работая в таверне, она давно привыкла к таким штучкам, помогающим хозяину нехило объегоривать клиентов. Горным жителям объегоривать было некого – просто им не всегда доводится есть вдосталь. Но к тому времени Марсий, да и она сама, так проголодался, что проглотил всё в два счета, без единой жалобы.
За время полёта они ни разу не вспоминали события в Потерии, вообще не говорили о прошлом, как и о том, куда летят и зачем. Обсуждали только то, что происходило здесь и сейчас: погоду, место следующей стоянки или что надо бы достать где-то седло.
- Куда теперь? – спросила Уинни.
Марсий пожал плечами:
- В облака…
Ну и что, пусть спит, девочка устала.
Да хоть бы и до завтрашнего вечера. Вот перед церемонией и разбудим.
Видно же, что её совершенно вымотал вчерашний разговор. Каков подлец! Уверен, Оливия держалась стойко.
Ну, ладно-ладно, не конченый подлец, всё же он принёс её сюда…
- Магнус, с кем это ты разговариваешь? – спросила я, вяло ворочая языком и пытаясь приподнять правое веко. Глаз с этим не справился, пришлось помочь себе пальцем. – Аа, с Арахной…
Паук переместился на подушку и положил лапку мне на плечо.
- Не поднимайся Оливия, лучше ещё поспи, тебе надо окрепнуть и набраться сил перед завтрашним ужином.
Процесс осознания этой реплики занял какое-то время. Голова трещала, как от сотни магнитных бурь сразу, но при этом была неприятно пустой. Я пыталась что-то вспомнить и не могла. Потом попыталась вспомнить хоть что-то. И снова не смогла. Мысли расползались, как намоченная прическа.
- Почему?
- Чтобы достойно выдержать испытание Решальным Горшком и показать всем этим драконам, чего стоит настоящая принцесса.
- Не, - прервала я, - почему мне так плохо?
Паук и бабочка переглянулись.
- Вчера был трудный день, - мягко сказал Магнус. – Сперва все эти события в Потерии, потом утомительный перелет и, наконец, непростой разговор с господином Кроверусом.
Я нахмурилась: разговор? Каша в голове пришла в движение, и откуда-то из гущи выплыло лицо дракона, библиотечные стеллажи, сигара…
- Мне стыдно, - заявила я.
- За что? – удивился Магнус.
- Не помню. И от этого стыдно вдвойне. А ещё я не помню, как вернулась в башню…
- Тебя принесли.
- Принесли?
И тут в мгновенной вспышке вернулся весь вчерашний вечер. Перед глазами встала сцена позора крупным планом, даже в нескольких ракурсах сразу. Я резко села в кровати и сразу же пожалела об этом: рюмочка ликера подпрыгнула к горлу и попросилась наружу.
В дверь деликатно постучали, в комнату вошёл Хоррибл.
- О, принцесса, проснулись? Отлично, ээ, выглядите.
Я перевела взгляд в зеркало. Лучше бы я этого не делала. Такого кошмара не было даже в пик аллергии.
- Вам принести поесть?
Меня затошнило уже от самого слова «еда». Я помотала головой.
- Тогда попить?
Я со стоном упала обратно на подушку и натянула одеяло до самых глаз.
- У вас цикута найдётся?
По зрелом размышлении травиться я передумала и вообще пришла к выводу, что во всём виноват дракон. Ясно же, что он мне что-то подмешал. Магнус прав: подлец! А я-то размякла: добрый он, видите ли, угощает!
Через час я и насчет завтрака передумала – если его можно было так назвать: уже перевалило за полдень. Выбрала из сэндвича все соленые огурцы, выпила три стакана апельсинового сока (Хорриблу пришлось спускаться вниз за добавкой) и умылась. Сказать, что мне стало лучше, было бы преувеличением, но теперь я, по крайней мере, могла встретиться с драконом.
Хоррибл принёс от него записку на серебряном подносе. На изящной карточке с виньетками Кроверус желал мне доброго утра (мне даже в наклоне почерка почудилась издевка) и извинялся за своё недопустимое поведение.
Последнее словосочетание я перечитала дважды и похолодела. Недопустимое поведение? Чего я не помню о вчерашнем вечере?
Если остальные и заметили, как я изменилась в лице, то не удивились – моя кожа сегодня была богата на цветовые гаммы.
Я сглотнула и кивком поблагодарила слугу.
- Спасибо, передайте господину Кроверусу, что я скоро спущусь. - От шока даже снова перешла с Хорриблом на «вы». – Куда, кстати?
- В кабинет, наверное, - ответил слуга в замешательстве. – Он сейчас там, рассылает официальные приглашения на завтрашний вечер.
Перед уходом я ещё раз изучила в зеркале мешки под глазами и поморщилась от зеленоватого оттенка лица, но пудриться не стала. Пусть Кроверус смотрит на меня и страдает.
