Я дочь ветров и облаков, я лодка, полная воды, я тяжесть мира, что к ногам моим приник и их целует жадно, как огонь поленья, подброшенные в горнило рукой, измазанной в золе, я то, что будет звать и завлекать тебя во сне, я лица всех твоих ушедших дочерей, и всех подруг, и матери твоей, я небо на рассвете и заря, и места нет мне под луной, и я сама луна, и век мне жить, мгновенье спать, и тишиной прозрачною дышать, и быть вопросом, и ответом быть, и никого на свете не любить, и помнить всех, и имена бросать в негаснущий огонь моей груди, и песни петь, и лето провожать, и плакать смолами в разломленных ветвях, и помнить кто я, помнить, понимать, и ничего излишнего не брать, и никого ни в чем не обвинять, и никому пустого слова не давать, и правду чтить, и правду охранять, и бризом океана выдыхать: «Я дочь ветров и облаков, я лодка, полная воды».
Чтобы образ твой стал реальностью, я должен его словами выписать.
Мне так говорила мама: верь в свою женщину, она была, есть и будет.
Я думаю о тебе, ты, темноглазая нимфа, и ты, огнегривая львица, и ты, в яблоках, будто в звёздах, кобыла.
Я думаю и я знаю: нет на свете места, где могла бы скрыться ты от меня. Тебя ко мне тоже тянет – может, пока не так, ведь я чувствую огромные расстояния между нами.
Мама говорила мне, что шаманы песней снимают одежды с любимой. Отец говорил мне, что когда я найду тебя – мою – я легко забуду о посевах, жатве и скоте, и мне необходимо помнить, что любимую не накормить одним дыханием ветров.
А я все вижу, как мы с тобой, найдя друг друга, лежим на земле и смотрим в небо. Вокруг нас могут идти войны, тянуться к облакам крепостные стены, танцевать свой пепельный танец шаманки с охрипшим горлом, взрываться ракеты и грохотать симфонии, но никто и ничто не помешает нам держаться за руки и смотреть на небо.
Мне часто кажется, что тени вокруг меня движутся, хотя никакого иного движения на деле нет.
Вот ты. Ты можешь сидеть передо мной неподвижно. Ты можешь говорить со мной, смеяться. Ты даже можешь пить чай. Но во всех случаях я смогу увидеть одно и тоже – твою тень, рыскающую по полу и стенам в поисках чего-то, или бьющуюся в агонии, или ритмично вальсирующую под неслышимую музыку.
То же самое с тумбочками, шторами, чайником.
Когда я остаюсь в полной темноте, я со страхом ожидаю того момента, когда в нее ворвётся источник света.
Ведь вдруг случайно, ненароком, по ошибке я увижу собственную тень?
Мой дорогой будущий друг,
я не знаю твоего имени, и, чтобы все было честно, не назову своего.
Сегодня мне снились сны о твоем времени. Оно прекрасно: цветущие деревья, чистые реки, одноэтажные домики, почти такие, какие ещё были в моей юности. И нет голода, изобретена панацея, все имеют равные права и возможности…
Но это все не так, верно? Это только сны о будущем твоей подруги из прошлого.
Я никогда не узнаю, какова твоя реальность, но ты жив и читаешь это – и такого простого факта мне достаточно, чтобы не терять силы.
У нас есть некоторые проблемы с машинами. И, кажется, со временем это становится серьезнее. Сначала они изредка проявляли агрессию в отношении людей, и всегда поодиночке, а иногда и вовсе нападали друг на друга, но недавно я видела, как две машины напали на одного человека вместе. Вне всяких сомнений, они действовали сообща.
Я пробовала драться с ними. Хотя, надо думать, "отбиваться" будет более корректным словом. В общем, если в твоём будущем все ещё есть проблемы с машинами, лучше просто беги. Хороший дружеский совет? Наверное, не очень. Не слишком актуальный, мне кажется.
Ладно, просто мне очень одиноко. Я думала, что в двадцать пять получу степень магистра и буду работать на прогресс, конструируя андроидов, но искусственный интеллект всё-таки оказался не самой доброжелательной к пользователю технологией. Хотя теперь тут, похоже, пользуют нас.
Даже со своим крутым образованием я не могу ничего сделать. Я разбирала сломанные машины, но они стирают свои коды после отключения. Однажды мне удалось словить живую, и через две недели, когда я снова была в состоянии думать и двигаться, проверила ее код.
У них чистый код, ты понимаешь? Никаких изменений.
Если ты читаешь это, значит вы в этом вашем будущем что-то придумали. Хотя, может, ты тоже машина. Тогда ты все равно будешь мне другом. Я никогда не имела ничего против машин. Иначе зачем мне их изучать? Правда, в таком случае прости, но я убила парочку твоих сородичей. Но ты наверняка убил парочку моих, так что мы квиты.
Если ты все-таки не машина, я рада, что ты выжил, мой дорогой друг.
Пойду-ка я в свой безумный мир и попробую тоже это сделать.
Меня учили, что дышать нужно животом. «Живот» – это от слова «жизнь». Но я так и не научилась.
Зато научилась другому, более простому: ударом в живот очень легко выбить жизнь. На пару секунд, но все же. А потом снова дышишь, как в первый раз – только не кричишь. Хрипишь в лучшем случае.
