-- Если придётся, тогда и будем решать. А пока ещё нужна разведка в Куско и ещё кое-какие дела. И вообще, я на этот счёт хотел бы послушать мнение остальных.
-- Я думаю, что он восстановится так, чтобы мочь путешествовать, дней через двадцать, -- сказал Уайн. -- Во всяком случае, со мной это было примерно так. И, разумеется, я считаю, что мы должны о нём позаботиться. Любой из нас мог оказаться на его месте.
-- Я думаю, надо дождаться того момента, когда он сможет хотя бы говорить, -- сказал Кальмар, -- и потом спросить его самого, хочет ли он остаться с нами, или, может, у него есть родственники, которые могли бы его приютить.
-- Поговорить с ним в любом случае не помешает, -- добавил Морской Огурец.
-- Я вот что замечу, -- сказал Коралл. -- Мне кажется, Ворон боится не столько того, что больной нас сейчас стреножит, сколько того, что он потом окажется плохим товарищем. Ворон думает так, потому что вообще в людях разбирается плохо, судит их по формальным критериям, да и вообще выискивает в них пороки.
-- Я ? человек Инти, а не сопливая барышня.
-- А я, по-твоему, барышня?!
-- Ты наивный юноша, тебе 18 лет. И тебя ещё никогда не обманывала женщина.
-- А это здесь причём? -- спросил Морской Ёж. -- Мы же не о женщинах сейчас говорим!
-- Похоже, ты только и думаешь, что о женщинах, -- съязвил Коралл, глядя на Ворона. -- Что касается больного, то раз он не сломался под такими страшными пытками, то, значит, ему вполне можно доверять.
-- А откуда ты знаешь, что не сломался? -- спросил Ворон.
-- А ты что, не заметил, как он отличается от людей в кабинете? -- сказал Инти. -- Глаза и всё прочее у него цело. Скорее всего, его обещали пощадить, если он расскажет то, что им было нужно. И да, ведь документы в тайнике оказались целы.
-- Значит, его спрашивали про тайник? Где он и какой шифр? -- спросил Ворон. -- Но откуда он про него знал?
-- Могли допрашивать про тайник или про то, кто может знать к нему доступ, -- сказал Инти. -- В любом случае, мы должны делать вид, будто не понимаем, что с ним сделали. Пыточное бесчестье очень тяжело пережить, а уж когда имели место такие мерзости... В общем, тут много будет зависеть от нашего такта и чуткости.
-- Я всё-таки не понимаю, почему мы
-- Во-первых, скорее всего, он действительно выдержал пытки ради нас, смолчав про список. Так что не спасать его было бы просто свинством. Впрочем, это в любом случае было бы свинством.
-- А во-вторых, ты его знаешь! -- сказал Ворон.
-- Ну, знаю. Знаю уже десятки лет. Это мой друг, и я готов за него поручиться.
-- Тогда назови его имя.
-- Не могу сделать это без его разрешения. Как ты не понимаешь, что после такого позора человеку лучше на некоторое время спрятаться за безымянность.
-- А ты может, тоже за безымянность от позора прячешься? Ведь Саири -- это не настоящее имя!
-- А откуда ты знаешь?
-- А откуда ты знаешь всех этих, которых в доме убили? Ты ведь этих в кабинете знал, оттого и стоял как вкопанный.
-- Ну, знал. И что из этого?
-- Ворон, Саири, кончайте препираться, -- сказал Коралл, -- пусть этот человек сам решает, говорить ему своё имя или нет.
-- Да может он вообще не выживет, -- сказал Морской Огурец, -- и из-за чего тогда спорим?
-- Даже если не выживет... -- сказал Инти, -- всё равно это не повод вести себя по-свински. Ладно, исходим из того, что он выживет. Так что надо ехать за паланкином. Туда на лошадях, обратно пешком. Чтобы не ехать впустую, всё равно надо найти то имущество, которое имеет смысл отсюда взять. Запасы еды и одежды мы сейчас поищем. А остальным, видимо, придётся здесь ночевать. А так как делать это придётся в доме, скорее всего, то надо будет похоронить трупы. Помимо всего прочего, это и наш долг перед ними, но к долгу тут некоторые глухи, а вот неприятный запах едва ли будет отрицать даже Ворон.
-- Воронам он приятен, -- съязвил Коралл.
-- А вам, должно быть, приятно сидеть в морской воде и жрать сырых рыб, -- съязвил Ворон в ответ.
-- Тихо, лекарь идёт, -- сказал Инти, -- только его не стоит впутывать в наши ссоры.
Целебный Бальзам подошёл, Инти спросил его:
-- Мы тут решали насчёт дальнейшего... Каково состояние больного?
-- К нам наверх его можно нести только в паланкине. В общем, он выживет. Хотя его ушибы меня беспокоят... Я уже извёл на него большую часть бальзама, предназначенного для таких случаев, но было бы желательно добыть для него лёд. Конечно, у меня чуть-чуть было в термосе, но закончилось...
-- Лёд, значит, -- сказал Инти, несколько помрачнев, -- ладно, пошлю ребят. А так он...
-- В здравом уме. Но имя называть отказался, опозорен. В общем, для его состояния держится вполне прилично. Сейчас он опять уснул, в укрепляющем отваре есть усыпляющее. Надо бы тебе с ним поговорить, когда проснётся. Но это будет часа через два-три.
-- Хорошо, а мы пока другими делами займёмся. Хоронить трупы надо. Кроме того, надо, чтобы кто-то наверху на наблюдательной веранде стоял. Так что будем меняться по очереди.