Впрочем, что думать о своей семье, когда очень многие обречены на смерть, пытки, позор, рабство... И во всём этом есть и доля его вины -- слишком поздно он хватился с тем, чтобы выдворить англичан из страны, ведь всё можно было понять из того спора с Дэниэлом -- отказавшись запродать им страну с потрохами, он по сути подписал себе смертный приговор. Да, он подозревал, что его хотят погубить, но тогда он и представить себе не мог, как это будет, что он окажется в тюрьме на холодном полу, весь израненный и искалеченный, лишённый всего... Он не смог предотвратить катастрофы и теперь расплачивается. Видно, не достоин он был носить Алое Льяуту, раз всё так обернулось. Да, всё случившееся ведь, по сути, перечеркнуло все достижения его правления. Поневоле вспомнился Атауальпа. Говорят, что он неплохо показал себя и как наместник Кито, и в войне с каньяри и своим братом Уаскаром, в общем-то, умом и талантами обделён не был, и кабы не испанцы, вошёл бы в историю как достойный правитель. Да вот только всё равно при упоминании его имени вспоминают в первую очередь о его бесславном пленении и кончине на виселице.
Но в чём была ошибка Асеро? Его упредили. Может быть, надо было не полагаться на разоблачения Горного Ветра, а идти напролом? Или всё равно не помогло бы? Что теперь сохранится о нём в народной памяти? Предавался пьяным оргиям, бесчестил девок, за что был избит народным мстителем? Теперь он понимал, почему Золотой Лук ударил его прямо в пах -- мстил за свой страх, что его оскопят. А ещё расчётливо предвидел, что борец против тирании, мститель за честь сестры вызывает всегда уважение и сочувствие. Кто же теперь подвергнет сомнению слова Золотого Лука и поверит, что Асеро этой самой сестры и в глаза не видел? Так что Асеро теперь опозорен, и вряд ли даже после его смерти кто-нибудь восстановит его честное имя. Обидно было умирать с этим, ведь Асеро мечтал оставить добрую память среди потомков, но ничего поделать было нельзя. Единственное, что он мог сделать сейчас -- это умереть достойно, не показав себя сломанным, хотя об этом никто теперь и не узнает.
Да и что сожалеть о памяти среди потомков, если её будут формировать такие же, как Франсиско де Толедо? Труды поколений будут пущены на ветер, а белые люди потом обязательно станут доказывать, что ничего тут и не было толком, это они пришли к голым дикарям и научили их всему. Правда, пришлось при этом угробить значительную часть "учеников", но зато оставшиеся приобщились к "цивилизации". Белые любят произносить это слово так, точно только у них есть города, дороги и всё прочее. И на фоне гибели страны гибель отдельных людей, пусть сколь угодно достойных, как-то терялась, хотя Асеро временами думал о них.
Он представлял себе Инти, мертвого, лежащего лицом вниз и проткнутого стрелой с угрожающе-хвастливой надписью. "Ты тоже посмертно обесчещен, друг", -- сказал Асеро. -- "Неужели после всего, что ты сделал для страны, ты не будешь даже погребён по-человечески, и твою мёртвую плоть растерзают голодные псы?". Потом он подумал о Горном Ветре и Лани, которым хорошо если удастся покончить с собой, избежав ареста, иначе умирать придётся долго и мучительно, а ведь эти изуверы могут даже пытать их на глазах друг у друга. А что станет с их малышами?
Вдруг дверь в камере на мгновение отворилась, и туда втолкнули Золотого Слитка. Он тоже был совершенно наг и при падении ударился своим пресловутым животом. Асеро помог своему свояку подняться и сесть.
-- Я хочу пить, -- простонал Золотой Слиток, -- попроси их дать нам воды.
-- Я тоже хочу пить, -- грустно ответил Асеро, -- но просить наших тюремщиков об этом бесполезно, они будут только смеяться над нами.
-- Если они хотят, чтобы мы выжили, они должны дать нам воды. Асеро, пойми, я и сам бы попросил, но видишь, я ранен в ногу и не могу встать и подойти к двери. Брат, умоляю тебя...
После минутных колебаний Асеро подошёл к двери. В находящееся на ней зарешеченное окошко он увидел, что его страж сидит за столом, и перед ним стоит кувшин, явно не пустой, и сам тюремщик что-то закусывает.
-- Послушай, -- сказал он, -- сжалься над нами. Мой друг ранен в ногу, ему нужно её чем-то перевязать, и дай нам воды, мы страдаем от жажды.
Их страх обернулся, и Асеро увидел, что этот юноша из воинов его охраны. Правда, Асеро никак не мог вспомнить его имени.
-- А больше ничего не хотите? -- спросил он. -- Может, вам ещё и обед на золотых блюдах?
-- Послушай, разве мы так уж много просим? Или ты обижен лично на меня? Но за что?
-- За то, что ты роскоши предавался.
-- Тебе ли говорить это? Ты же сам видел, что я ел примерно то же, что и вы, все мои туники можно было по пальцам одной руки пересчитать. А теперь меня и вовсе раздели! Ты знаешь, что я невиновен в том чудовищном преступлении, которое мне Золотой Лук приписывает. Так за что ты меня ненавидишь на самом деле?! Неужели только за то, что я был у власти! Или англичане просто купили тебя?
-- Купили? Чисто за деньги я бы не рисковал. Просто ты мне