-- Всё сказанное здесь Заколкой звучит красиво, но во многом неверно. Прежде всего, к вопросу о личностях. Нигде и никогда не существовало общества, в котором бы не было личностей, а люди были бы только детальками. Тут Заколка просто находится в плену у заблуждения, что личностью может быть только образованный и окультуренный человек. Но ведь таких -- ничтожное меньшинство. Большинству людей во всём мире эти блага не доступны. Но это не значит, что простой человек не может быть личностью: когда я была в экспедиции в Амазонии, мне приходилось там работать с простыми людьми, которые даже читать не умели, но тем не менее это были личности.
-- Особенно твой любовничек был личностью, -- прошипела какая-то дева из передних рядов.
-- Да, он был личностью, -- ответила Радуга, и тут же перешла в контратаку, -- и с какой стати ты говоришь о нём так пренебрежительно? Он любил меня и обещал сделать женой, как только мы вернёмся в Тавантисуйю. И, несомненно, он бы это обещание выполнил, он же не виноват в том, что его убили враги. Но пусть это был простой воин, закончивший только школу, не художник, не учёный, не поэт, но своей героической смертью он доказал, что он -- личность. А многие ли из вас, таких образованных и культурных способны выдержать зверские пытки, но не сломаться и не предать? Задумайтесь над этим, юноши и девушки!
Окончив атаку, Радуга добавила:
-- Возвращаясь же к теме, отмечу, что в Европе задолго до эпохи, называемой ныне Возрождением, были люди, которые осмеливались критиковать общественные порядки и даже поднимали восстания с целью их изменить. Да, им не случилось перейти к разумному государственному устройству, но это не значит, что там никто никогда и не пытался это сделать. Нет, пытались, и не раз. И едва ли даже Заколка скажет, что пытавшиеся изменить мир не были при этом личностями.
-- Тут уважаемая Радуга немного неправильно поняла мои слова, -- ответила Заколка. -- Я вовсе не отрицаю, что и до Ренессанса в Европе были люди, способные бороться за правое дело, мужественно переносившие пытки и мужественно встречавшие смерть. И я не отрицаю, что её покойный жених умер как герой, но
-- За Родину он погиб, -- ответила печально Радуга, и ехидно спросила, -- а может, с твоей точки зрения и Инти -- не личность?
-- А собственно кто такой Инти? -- ответила Заколка, -- он не человек сам по себе, он лишь часть нашего государства. То есть тоже человек-деталь, хоть и очень важная. Он лишь слуга Первого Инки. Он -- совсем другое дело, чем те люди, которые говорят "я сам" и сами делают свой выбор и сами несут за него ответственность.
-- Ах, так бы и сказала с самого начала -- личностями, мол, являются только одиночки, ни перед кем кроме себя за свои поступки не отвечающие. Тогда как наше общество основано на том, что все люди несут ответственность за свои поступки перед обществом. И чем выше положение человека -- тем больший с него спрос.
-- Но ведь человек, работающий ради государства, не вполне самостоятелен, -- ответила Заколка. -- То ли дело тот, кто бросает вызов всему, кто не чувствует над собой никаких авторитетов, ни церкви, ни государства. Кто смеет сказать "я сам" и действует так как считает нужным. Только так может создавать свои творения художник, презревший каноны, или учёный, тайком вскрывающий трупы, потому что истина для него важнее мнения общества. А такие, как Инти, могут лишь одёргивать свободных людей из соображений "как бы чего не вышло". Такие как Инти лишь мешают свободным людям, они лишь преграда на пути реки Истории.
-- Заколка забывает, что именно преградами на реке являются плотины, при помощи которых подают воду на поля, -- ответила Радуга, и тут она заметила, что Золотой Подсолнух поднял руку и сложил её в определённом жесте, означающем "прошу слова". -- У меня ещё есть много что сказать, но пусть говорит этот юноша.
Бывший монах встал и заговорил с места:
-- Моё имя Золотой Подсолнух, и многие здесь знают, что мои детство и юность прошли среди белых людей. Я видел немало таких, которые по определению госпожи Заколки были личностями. Людей, которые не чувствовали над собой никакого авторитета и никаких обязательств ни перед кем. Только вот мне не встречались среди них ни художники, ни учёные, а в основном наёмники и разбойники, а также ушлые дельцы, мошенники и работорговцы. Честные труженики таких "свободных личностей" справедливо опасаются, презирают и ненавидят. Даже авторитет Католической Церкви в народе основан именно на том, что они видят в ней силу, хоть как-то противостоящую таким "свободным личностям". Хотя это наивно, конечно, беспринципных негодяев полно и в Церкви, но там они так себя в открытую не показывают, сохраняя внешнюю благопристойность.