-- Повезло нам с тобой, Панголин, что мы на этот диспут не пошли. Хоть меня Радуга и приглашала её поддержать, но я видеть эту Заколку не могу, тошнит просто. А теперь вдвойне досадно, что Радуга мертва, а Заколка... не удивлюсь, если она потом станет служить этим сволочам!
-- Сейчас я осмотрю больного.
-- Тебе помочь?
-- Боюсь, вы его излишне смущать будете. Лучше посидите в столовой, я позову вас, если будет нужно.
-- Хорошо.
Бывшие оценщики остались в столовой вдвоём. У Золотого Подсолнуха на языке вертелось множество вопросов, но в то же время его он как-то робел. Всё-таки Золотистый Орех ему в отцы годился, хоть формально и был его подчинённым.
-- Значит, Радуга мертва? -- спросил, наконец, бывший монах.
-- Увы, мой друг. Она приняла страшную смерть. Зная характер Радуги, я полагаю, что она сказала этим подонкам что-то дерзкое, а может, они прознали про её связь со Службой Безопасности... Но её вывели на крышу университета, облили маслом и подожгли. Она упала с крыши, утянув, правда, одного из палачей. А они в отместку поволокли её тело по улицам... Панголин видел всё это, так как его комната выходит окнами на университет. Это ужасно -- видеть и не мочь спасти...
-- Радуга... я преклоняюсь перед её памятью. Они убили её потому, что знали -- её нельзя ни запугать, ни подкупить, ни ввести в заблуждение. Она прекрасно знала кто есть кто и старалась раскрывать глаза другим. Жаль, многие отворачивались от её правды как от слишком яркой лампы, она им слепила глаза.
-- Конечно, мой друг. Когда они не могут ни запугать, ни подкупить, ни обмануть, врагам только и остаётся, что надругаться и убить, облить грязью и оклеветать. Они не могут не стремиться обесчестить достойнейших.
-- Орех, я давно хотел спросить тебя... почему меня всё-таки назначили сразу Главным Оценщиком, когда были более опытные и достойные. Почему не назначили тебя, например?
-- Потому что я им уже был. Да пришлось в простые оценщики переходить во избежание худшего.
-- Не понимаю...
-- Да писатели наши народ нервный. Не нравится им, когда Главным Оценщиком выступает человек твердокаменных убеждений, да ещё и лояльный Инти. Им уж лучше подлеца Жёлтого Листа терпеть... Хотя и тот их достал.
-- Не пойму, за что они так на тебя обиделись? Ведь твои оценки были всегда обоснованы.
-- Ну, они так не считают. Если произведение вредное, я не пропускал его в печать, сколь бы талантливо оно не было написано. А они считают, что таланту можно всё, и вечно норовят написать чего-нибудь такое... А теперь "звери убивают людей", как они боялись...
-- Не понимаю, о чём ты...
-- Да есть у нас один писатель. Он как-то повесть написал, про монахов, которые бегают по улицам и устраивают погромы, убивая всех умных и образованных...
-- Это он про инквизицию? Но ведь она...
-- Действует по-другому? Да! Но на самом деле, это было вообще не про монахов...
-- А про кого же? -- спросил бывший монах, окончательно сбитый с толку.
-- Про нашу службу безопасности. Глава этих монахов -- это, для понимающих, якобы Инти. Он, мол, всех умных и образованных якобы в порошок стереть собрался.
-- Но ведь Инти... Разве он против науки и учёных? Я, правда, с ним очень близко не общался, но знал от Горного Ветра, что отец него очень образованный и начитанный... Я не понимаю.
Говоря это, Золотой Подсолнух почти физически ощущал на языке горечь... Трудно было поверить и принять, что ни Инти, ни Горного Ветра больше нет в живых.
-- Да нечего тут понимать. Тут нет логики. Просто среди наших амаута принято верить в некоторые вещи, не имеющие отношения к реальности. Если ты веришь в бессмысленную злобность нашей Службы или в тиранов, которые способны убивать людей просто так, то ты свой, а не веришь, как не верил я или Радуга -- то ты чужой. И плевать на твои достоинства. Знаешь, тут только лекаря, которые безумцами занимаются, помочь могут. Как оценщик, я старался, чтобы они из своего творческого гадючника свои глупости на свет не выносили. Ну и стал для них врагом, потребовали они сменить Главного Оценщика. И назначили Жёлтого Листа. А против него они так организованно не бунтовали, хотя и считали подлецом. Знаешь, что меня больше всего мучает -- что раз случилось то, что случилось, то значит, недоглядели мы где-то, ошиблись... И теперь такие жертвы -- одни мертвы, другие искалечены... Но будем бороться... Нельзя нам раскисать, нельзя... -- и в отчаянии Золотистый Орех закрыл глаза ладонью...
-- Теперь понял, -- сказал Золотой Подсолнух, -- писатели несут ответственность за то, что Инти и его людям многие не доверяли, не доносили об опасных вещах, они не справились, и теперь всё рухнуло?