-- И это тоже. Но всё-таки не думаю, что это главное. Горный Ветер был одним из трёх человек, знавших доступ к тайнику, где хранятся данные на всех, кто когда-либо работал в Службе Безопасности. А это сотни людей, если считать с семьями. Но только он бы никогда не выдал этой тайны врагам даже под пытками. Но он очень любил свою жену и детей, и если бы их стали пытать у него на глазах, то этого он мог и не выдержать... Надеюсь, что он всё-таки мёртв, иначе его участь много страшнее смерти.
Под сердцем у юноши похолодело:
-- Скажи, а как ты думаешь, враги могли знать, куда ведёт этот ход?
-- Думаю, что они этого не знали. Потому что если бы знали, что это за ход и как его открыть, они бы сначала залезли в мой дом и взяли бы дом Инти изнутри. Это было бы много проще для них. Но поскольку они этого не сделали, то предпочли механически его заделать.
-- А будут узнавать?
-- В ближайшее время им не до этого. Потом... кто знает! Но нам лучше самим раскрыть этот ход, чтобы в случае чего хоть ты мог сбежать. Отодрать эти проклятые железки вполне реально, мы же не Горный Ветер, который не мог это сделать без инструментов и в короткий срок.
"Проклятые железки" заняли весь оставшийся день, так как работать приходилось медленно, а Золотое Перо было страшно оставлять надолго одного. Но когда их, наконец отодрали, механизм заработал.
Удалось также раздобыть свежий номер Газеты. Она валялась на пороге дома, и бывший монах поднял её в надежде узнать хоть какие-то свежие новости. Издавал её по-прежнему Жёлтый Лист. О судьбе Асеро и других Носящих Льяуту там ничего конкретного не говорилось. Впрочем, теперь Жёлтый Лист активно поливал своих бывших коллег грязью. Помимо начинавших уже приедаться обвинений в развратных оргиях, были и обвинения в жестоких интригах. Получалось, что практически каждый из Носящих Льяуту представал жестоким интриганом, погубившим ради своего поста не менее одного человека, а то и больше. Бывший монах понимал, что таким образом общественное мнение готовят к расправе над несчастными.
О судьбе заложников тоже ничего конкретного не сообщалось, разве что было сказано, что многие из них связаны с инками, и потому нечего их жалеть. Была даже приведена речь одного из каньяри, который говорил, что инки им изрядно насолили, и потому их с жёнами и детьми наказать будет только справедливо. Что он понимал под "наказанием", было не вполне ясно, но, скорее всего, речь шла об убийстве или обращении в рабство. О лишении всего имущества уж точно.
Бывший монах с отвращением глядел на кусок бумаги, который теперь даже стыдно было называть Газетой, потому что к Газете было принято испытывать уважение. Он с ужасом думал, сколькие из подчинённых Жёлтого Листа согласились поучаствовать в этом. Сам бы он не пошёл на такую мерзость даже под угрозой пыток. А их, скорее всего, и не пытали, наоборот, они ждали этого часа... В христианском мире, насквозь пропитанном лицемерием, он привык созерцать в душах людей бездны мерзости, но тут он был всё-таки очень неприятно удивлён, обнаружив то же самое.
Золотистый Орех сказал на это, что не особенно-то и удивлён. Жёлтого Листа давно подозревали в измене, в нём чувствовалось какая-то гнильца, и только отсутствие прямых доказательств спасало его от ареста.
-- Куда большим сюрпризом для нас было разоблачение Едкого Перца, предшественника Жёлтого Листа, казнённого четыре года назад. Он был ярок, талантлив, и казался искренне преданным Асеро, а против его врагов писал очень остроумные и едкие сатиры. Каково же было узнать, что те, кого он разоблачает днём, собираются у него ночью! Знаешь, даже я, уже многое повидавший человек, не мог в это поверить. Я пошёл от всех оценщиков к самому Асеро, сказал, что такой человек не может быть предателем, тут явно какая-то ошибка. А тот сам не свой, и прямо так и говорит мне: "Знаешь, я тоже сначала не мог поверить в это" и показал мне протоколы перекрёстных допросов. После того, как я прочёл их, сомнений у меня не осталось. Увы, ошибка была исключена. Асеро сказал, что я могу рассказать остальным оценщикам о том, что я у него видел и слышал.
-- Всё-таки я не пойму... Как так можно? Ведь те, кто состояли в заговоре, не один день должны были это скрывать. Они жили, встречаясь каждый день с людьми, которые должны были стать их жертвами. Помню, что мне Томас рассказывал, что в юности решил стать миссионером, потому что его ужасала мысль, что какие-то люди уже в силу своего рождения в неудачном месте обречены на адские муки... Его ужасала судьба далёких от него и неведомых ему людей, а тут обрекли на смерть своих знакомых, соседей...
Золотистый Орех ответил:
-- Поверь, я сам нередко задумывался над этим парадоксом. Среди европейцев попадаются люди, которые могут обречь на смерть других безо всякой ненависти или мести, чисто ради выгоды. Но вот у нас таких относительно мало. Большинству людей, чтобы решиться убить, надо как следует возненавидеть свою жертву. Ты ведь знаешь, как сильна бывает ненависть?