Молоко в условиях Испании, где чистая вода была на вес если не золота, то серебра, позволяло ему и утолить жажду, и остаться трезвым. Как поняла Заря, не все его товарищи были столь рассудительны, да и ещё не факт, что они могли позволить себе пить молоко. Лично ей оно было недоступно, только белые люди могли себе позволить делать это подобно младенцам. Уайну позволяла это делать примесь их крови, но даже среди метисов молоко могли пить далеко не все. Сам же Уайн обладал на молоко специальной льготой. Поскольку он вернулся из Испании больным, то ему полагалось есть коровье масло, поэтому он имел льготу на получение молока от коровы, которую держали на случай, если у кого-то из кормящих матерей будет не хватать молока, а то оно и вовсе пропадёт (эта гуманная мера была сделана законом ещё при Горном Потоке, до того осиротевших младенцев в случае отсутствия кормилицы нередко подкладывали под кормящих сук, однако у тех период лактации был меньше, да и коровье молоко всё-таки оказалось лучше как докорм). Так что молоко Уайн получал регулярно, а остатки они превращали в масло и простоквашу, которую и Заря тоже пить могла.
Выпив почти до дна, Уайн в облегчением выдохнул:
-- Фу-у... вот что, собираться нам надо и сматываться. Оставаться здесь опасно!
-- Почему?
-- Скользкий Угорь меня не доискивался ещё? И вообще про него ничего не слышно.
-- Нет...
-- Он может быть связан с заговорщиками. А даже если нет, то свяжется в ближайшее время.
-- Ты боишься, что он тебя упечёт в тюрьму?
-- Если не растерзает на месте. При этом обязательно разгромят наш дом, а над тобой надругаются. И детей наших тоже едва ли пощадят. Заря, если бы ты видела, что сегодня творилось в столице!
-- Я слышала про погромы.
-- Ты слышала, а я видел... то что после них остаётся. У меня до сих пор перед глазами развалины дома Инти.
Заря смотрела с ужасом и не находила слов для вопросов.
-- Большинство воинов, защищавших его, полегло, сам Горный Ветер мёртв, а его семья в плену...
-- А ты сам... Расскажи, что с тобой было. С самого начала.
-- Со мной -- можно считать что ничего. Как видишь, жив-здоров. Приехал я в город, поселился, как обычно, в гостинице, отправился к моему учителю насчёт последнего экзамена договариваться. И договорился на вечер следующего дня.
-- А почему не на утро, как ты хотел?
-- Потому что приехала эта расфуфыренная дура Заколка, и на утро был назначен её диспут с Радугой. Меня усиленно туда приглашали, но что мне, делать больше нечего, кроме как слушать эту муть?!
Заря понимающе кивнула. После возвращения из Испании они некоторое время, около месяца, жили в Куско. Уайну надо было восстановить имя, решить вопрос с лечением, оформить льготу на жильё и так далее. Кроме того, Заря понимала, что Куско после если и увидит, то очень нескоро, так как с грудным младенцем особенно не попутешествуешь, начинается период затворничества... И тогда она старалась напоследок посетить там всё, что только можно. И как раз тогда в Куско впервые приехала Заколка. Тогда она ещё была не столь популярна как философ, и на её лекцию могли прийти все желающие без ограничений. Заря, разумеется, потащила туда Уайна, который большую часть лекции продремал, а после честно признался, что большая часть сказанного Заколкой звучала для него как сплошное "бу-бу-бу".
В отличие от своего возлюбленного, Заря прекрасно поняла содержание лекции и была им откровенно возмущена. По логике Заколки выходило, что искусство европейцев на голову выше искусства тавантисуйцев, так как подчёркивало индивидуальность, а тавайтисуйское было этого почти начисто лишено. Заря тогда не понимала логики этого: даже до знакомства с искусством Европы мастера Тавантисуйю вполне умели делать статуи, обладавшие портретным сходством с оригиналом, а уж теперь всех людей изображали вполне себе реалистично. Романы тоже не уступали европейским, уж Заря-то могла сравнить, и уж яркие образы героев авторы выписывать умели. А главное -- им было про кого писать. Где европейский автор мог добыть таких замечательных людей, какими были тавантисуйцы, героически оборонявшие свою страну от конкистадоров? Нет, конечно, и в Европе были герои народных восстаний, но разве церковная и светская цензура пропустила бы книгу, которая отзывалась бы о тех же гуситах хотя бы с симпатией? Впрочем и без цензуры попробуй найди человека обеспеченного (а только обеспеченные люди могут позволить себе в христианском мире заниматься писательством), который бы сочувствовал восстанию бедняков... Не зря Радуга Заколку с самого начала стала заочно критиковать. И вот теперь состоялся диспут...
-- Скажи, а Радугу ты видел? -- спросила Заря мужа.
-- Видел. И она даже привет тебе передавала, но... это было ещё в другой жизни, понимаешь?
-- Понимаю...