И грянул шторм полностью

Теперь, во время этого февральского шторма, он не только пытался спасти жизни людей на борту пострадавшего танкера, но и думал о жизнях своего экипажа. Так что его миссия была полной не только опасности, но и беспокойства. Его с экипажем изначально послали на помощь «Мерсеру», но когда около 16.00 они добрались до плавучего маяка Поллок-Рипа, люди на маяке сказали ему повернуть назад и отправляться обратно в направлении Чатема – там радар засек два объекта. Экипаж маяка не знал, что эти два объекта были половинами «Пендлтона», они предположили, что это был «Мерсер», прокричав Бэнгсу, что кое-кому стоит лучше разбираться в навигации, подразумевая, что станция Чатема отправила Бэнгса совсем не туда.

Дональд Бэнгс был спокойным, всегда сдержанным человеком, но даже он не мог не высказать вслух свое раздражение тем, что последние пару часов провел в борьбе с волнами, пробираясь к «Мерсеру», только для того, чтобы ему сказали, что им надо отправляться в другое место. Как и Ормсби с его экипажем, люди на борту лодки Бэнгса уже сильно пострадали. В открытом кокпите 36-футовой лодки не было тепла, и экипаж то и дело промокал из-за разрушавшихся волн и пены, срывавшейся с гребней. До сих пор падал мокрый снег, и уши и пальцы на руках и ногах членов экипажа окоченели от холода. Ботинки были полны воды, но лодка так сильно раскачивалась, что они даже не могли вылить воду. Их единственной настоящей защитой от снега, брызг и ветра были штормовые куртки, которые теперь промокли насквозь.

В какой-то момент пути один из членов экипажа крикнул своему старшине: «Мы действительно собираемся это сделать?» Бэнгс, сосредоточенный на следующей волне, прокричал в ответ: «Какого дьявола я знаю! Я никогда не видел ничего подобного этому!»

Пробиваясь через волны обратно в направлении Чатема, Бэнгс узнал по рации, что объекты на радаре были не «Мерсером», а «Пендлтоном», и что одна половина «Пендлтона» была довольно близко от Бэнгса, рядом с плавучим маяком. Уже был вечер, и капитан замедлил спасательную лодку, опасаясь, что в сумерках может врезаться прямо в темную махину «Пендлтона» и погибнуть.

Не позже, чем через десять минут, он увидел нос «Пендлтона», как призрак, плывущий по волнам, с носовой оконечностью, смотрящей прямо в темную ночь. Надстройка и балкон в задней части сломанного судна были смыты бьющими волнами, а покрытый льдом уклон палубы от этого конца до оконечности носа шел под углом в 45 градусов и казался слишком крутым, чтобы по нему можно было вскарабкаться.

Бэнгс заметил тросы, свисавшие с судна, и обеспокоился, что его винты запутаются. Нос кренился на левый борт, и Бэнгс медленно обошел вокруг корпуса, высматривая любые признаки движения или проблеск света фонаря. Подавая сигналы с короткими промежутками сигнальным горном, он надеялся увидеть, как кто-нибудь появится на палубе. Он пытался держать спасательную лодку на одном месте, с подветренной стороны корпуса – капитан и экипаж внимательно прислушивались, не раздадутся ли голоса находившихся в ловушке моряков. Но слышен был только ветер, нос казался безлюдным.

«Где экипаж? – гадал Бэнгс. — Их смыло с судна? Они сели в спасательные лодки?» Не было абсолютно никаких зацепок. Отломанный нос казался кораблем-призраком, барахтавшимся в высоких волнах, готовым в любой момент опуститься в глубины.

Так что замерзший экипаж из Бэнгса, Баллерини, Хейнеса и Чикконе повернул свое судно в сторону Чатема, думая, что мог бы помочь определить местонахождение кормы «Пендлтона». Они уже прошли больше чем полпути к корме, как затрещала их рация. Капитан катера «МакКаллох» прокричал, что он находится у носа «Пендлтона» и только что видел вспышку света – на борту все-таки есть выжившие!

В третий раз Бэнгс изменил курс, изо всех сил спеша в двенадцатиметровых волнах обратно к носу. На этот раз он подошел еще ближе к корпусу, и когда гребни волн подняли его маленькое судно вверх, он с экипажем оказались почти на одном уровне с палубой сломанного корабля. И тогда они увидели одинокого человека на правом крыле мостика.

«Мы видели стоявшего на мостике человека, – вспоминал Бэнгс. – Он что-то кричал нам, но мы не слышали ни слова. Мы подошли ближе и увидели, что он стоит на крыле мостика. Ветер и волны раскачивали корабль под опасными углами. Мы пытались бросить ему конец каната, но пришлось отказаться от этого. Потом этот человек прыгнул или упал в море. Он вынырнул на поверхность примерно в полутора лодочных корпусах от нас. Когда мы уже почти вытащили его из воды, на нашу палубу обрушилась крупнейшая за всю ночь волна».