В небольшой комнате, созданной ею же, было тихо, и если бы кто-нибудь был впущен в эту обитель автора рассказов, то он бы сказал, что это комната не девушки, а программиста: компьютер почти постоянно жужжал в левом уголке, стоя на прямоугольном столе, освещаемым сейчас ночным светильником улицы – луной, чуть поодаль на просторной кровати, заправленной белой простыней, лежал ноутбук с подключенным модемом. Интернет, интернет, интернет! Он везде: Wi-Fi, модем в виде флешки, и проложенные везде кабеля, будто сплетенная кем-то паутина, истерзавшая пол черными полосами вдоль и поперек. А еще обычные средства общения: наушники, микрофон, веб-камера…
И ни одного намека на то, что тут живет создание с тонкой структурой. Даже ни одной юбки или платья в шкафу, только джинсы, джинсы… и еще раз джинсы! Великолепие джинсовых форм (но без размеров), так что не зря мать Анжелы однажды сказала, что можно будет вскоре открывать собственный магазин. Вот только свои затраты на столь бережно хранимые джинсы оплачивала сама Анжела, и никто не смел касаться хоть краем ногтя этой одежды девушки.
Закрыв окно, девушка включила обогреватель и, вдохнув холодный свежий воздух, нажала на кнопку включения. Тут же послышалось умиротворяющее жужжание вентилятора для охлаждения, а вскоре экран монитора засветился в тон лунного сияния, проникающего внутрь через чуть приоткрытые шторы. Надев наушники, девушка вскоре погрузилась в мир собственных грез и, слушая приятно очаровывающие мелодии Чайковского, стала набивать незамысловатый текст в Word…
2. Гимн Трусов или Тихое течение жизни.
Приятно просыпаться укутанным в мягкое пуховое одеяло, когда за окном моросит снежный дождь, а ветер гоняет изломанные сухие ветви деревьев. Медленно раскрывая веки, я устремляю свой взор на белый потолок.
Будильник на сотовом телефоне не дает забыться и провалиться вновь в сладкий мир Морфея, столь притягательный и манящий, что челюсть сводит. Облизываю сухие после сна губы, поднимаюсь с постели и, откидывая одеяло в сторону, тут же потягиваюсь как кот.
Мир был бы до конца прекрасен и не иллюзорен, если бы не этот чертов будильник, разрывающий мой мозг на части, а ведь я первые секунды, как очнулся, пытался не реагировать на столь неприятные трели возле уха. Ловким движением руки будильник превращается… превращается… превращается в груду метала, валяющегося у моих ног, которые уже ступили на паркетный пол.
Нет, я не истеричен и не ненормален, просто иной раз такое сильное желание предметов техники вывести меня из себя приводит к плачевным для них последствиям… Хотя, я бы не сказал, что сломал телефон, просто от него отлетела батарейка, и он (о чудо!) вырубился.
Поднявшись, уже окончательно и бесповоротно, с кровати, я проскользнул в ванную комнату, искренне надеясь, что мой вчерашний порыв поставить будильник на раннее время не будет зря, и я попаду в эту обитель чистой и горячей воды раньше сестренки. И, о счастье, мои надежды оправдались…
Спокойно умывшись, побрившись и насладившись стуками в дверь маленькими кулачками особо противной персоны, я все же соблаговолил ступить на пол в коридоре, впустив мелкую в ванную комнату.
- Козел! – фыркнула она на меня, благоразумно закрыв дверь в ванную, иначе ей бы не жить.
Вот нет, чтобы радоваться – у тебя такой добрый и ласковый брат, мучитель всея Руси! А она куксится. Да и ладно бы характер ей мой не нравился, или еще что. Так ведь и внешность не подкачала: темные смоляные волосы, карие глаза, пухлые губы (которые я ненавижу! я не Анжелина Джоли) и бледная кожа. Чем не идеал?
Картина маслом, не иначе. Вот только, наверняка, скорее акварелью, мягкой, невесомой, с ее прекрасной передачей легкости. С яркими каплями на волосах, глазах, губах, с линией инея на висках, будто вовсе и не вены это виднеются через белую кожу, с тонкими мазками сухой кистью белочки под номером три возле глаз, рисунок бровей и ресниц. Я же сам по себе портрет красавца – осталось только достойную рамку, желательно золотую оправу и…
- Эй, принц казюльский! – послышался истошный вопль со стороны ванны. – Какого… ты… просто невыносим!
Какой же я кровожадный и злой Бармалей, посмел выдавить всю зубную пасту своей сестренки. И моя каверза кажется еще более ужасающей, если вспомнить, что купили ей ее только вчера.
Резко остановившись в коридоре, я засмеялся, как делают это в глупых (или забавных) фильмах герои-злодеи. Но окончательно заполучить власть над всем миром мне не позволила эта мелкая зараза, пробежав мимо меня, держа в руках мои боксеры, и размахивая ими как британским флагом. Ей осталось разве что гимн Британии петь, что она тут же оформила, только в русской интерпретации, заставив меня кинуться следом истошно вопя.
Вот что она пела, несясь со своим трофеем:
- Союз нерушимый Трусов Ромы
Сплотила навеки великая Сталь!
Да здравствует созданный волею Ромы
Единый, могучий союз Трусов!..
