Каждый лепесток этой алой розы, будто медленно текшей вниз, как раскаленный воск, казался чем-то необыкновенным, изумительным и великолепным. Как произведение искусства, на которое можно смотреть вечно, не уставая.
Часы казались бессмысленным мгновением, минуты лишь мизерной частью бесконечности, а секунды и вовсе потеряли значимость. Сколько я так сидела возле неопадающих лепестков, которые как море перетекали снизу вверх и вновь вниз? Вечность? Мгновение? Несколько часов?
Только когда наступила ночь, я опомнилась и, с лёгкостью оторвав цветок, понеслась на выход. Никого из моих друзей уже не было. Искали ли они меня? Я никогда у них об этом не спрашивала.
Стоило мне выйти за пределы стройки, как я услышала протяжный лай собаки, будто только очнувшийся ото сна. Он потом вечность преследовал меня вместе с той луной, что следила за мной, пока я бежала к дому.
Дома меня отчитали за столь долгое гуляние на улице, но никто так и не спросил, что за цветок у меня в руках. Тогда мне не показалось это странным, сейчас же вспоминая об этих мгновениях, я думаю, не привиделось ли все это…
Взяв граненый стакан, я налила в него воду и поставила внутрь уже несколько неживой кроваво-красный цветок, все больше багровевший с каждой секундой. Он будто исчезал, находясь в проточной воде, а его лепестки стекали вниз по стеблю, алыми волнами расходясь по воде.
И каждую секунду я слышала истошный вопль, мешающий мне думать. Он был таким страшным, ужасающим, раздирающим душу и стоило мне прикоснуться к цветку с попыткой вернуть лепестки на место, как я почувствовала сильную боль на запястье. Цветок прильнул к моей ране и с истошной радостью впитывал капли крови, проступившие сквозь раны. Его лепестки вновь наполнялись красивым алым цветом…
Разум быстро покидал меня, но я все же успела отдернуть руку и стойко терпела те секунды, что слышала безумный крик умирающего кровавого цветка.
Никто так и не увидел его, а через какое-то время я узнала, что за день до моего проникновения на стройку пропал мальчик, сын кого-то из рабочих, которого так и не нашли.
Ребенок тем и прекрасен, что он быстро все забывает. Так что я быстро отогнала от себя неприятные мысли, вырезав из памяти тот момент из детства. Но вчера я прочитала в газете, что около того дома собака отыскала место захоронения четырехлетнего ребенка. От него остались лишь кости…
Зачаровал ли его цветок, или же просто кто-то убил, закопав. Видела ли я этот кровавый цветок, безудержно тянувшийся к моим венам, или это была игра воображения маленького ребенка… Я не знаю. Знаю лишь то, что сегодня в той самой газете, внутри листов, я нашла тот самый пустой зеленый стебель, что пропал. Он полный, наверняка тяжелый и у него яркий зеленый цвет.
Я боюсь его касаться. Так что пусть лежит внутри… Надеюсь, в газету не заглянет мой внук.
4. Исправления - мой конек.
Стоило мне прочитать первую строчку самого рассказа, как тут же возникло желание убить автора, желательно приложить его головой к топору или наоборот (от перемены мест слагаемых…).
В такие минуты хочется спросить у автора рассказа: "почему, прежде чем выкладывать, он (а скорее всего «она») не удосужился прочитать свою работу?", или это какая-то особенность начинающих писателей на этом сайте? Видимо, люди считают, их рассказы настолько великолепны, что даже перепроверять ничего не надо. Достаточно одной музы за спиной…
Так что, взяв в свои сладострастные лапки жизнь этого "Кровавого цветка", я принялся с изумляющей быстротой отмечать ошибки. Если бы публичная бета могла загореться от моего пыла – сайт превратился бы в пепел.
Можно я умру? А всего лишь строчку назад я слышал не то же самое слово? У меня двоится?
