И как ей это удается? полностью

— Мам, а Минни-Маус знает мое имя? — шепчет она, забравшись ко мне под бок.

— Конечно, дорогая.

Счастливая, Эм кенгуренком пристраивается поперек моего живота и уплывает в страну снов, куда мне сегодня путь уже заказан. Дай бог уложить в голове все, что забыть никак нельзя. Итак: паспорта, билеты, деньги, плащи (наверняка задождит, праздник как-никак), пазлы-фломастеры-бумага на случай, если застрянем под Ла-Маншем, курага на перекус, «мармеладные человечки» на взятки, шоколадные медальки на призы для тех, кто прекратил истерику.

Кто-то из воинствующих феминисток, если мне не изменяет память, сказал, что женщинам пора отказаться ходить у мужчин в прислугах. Да пытались мы, еще как пытались. Женщины сегодня выполняют мужскую работу не хуже мужчин. И при этом продолжают таскать внутри себя горы информации. Голова матери работает в режиме аэропорта Гатуик. Прививки (делать или не делать?), что читать, а что еще рано, размер обуви, чемоданы в отпуск — и все это кружится в ожидании инструкций наземной службы. Если женщины не обеспечат безопасную посадку, мир взорвется, верно ведь?

12.27

Голубиха отложила два яйца. Чуть приплюснутые с боков, они изумляют своей белизной с голубоватым отливом. Родители, кажется, высиживают их поочередно. Вот так и мы с Ричем менялись «сменами», когда болел кто-то из детей.

К концу дня мне нужно написать четыре отчета о работе с клиентами, продать массу акций (рынок трясет, «ЭМФ» требует притока наличных) и купить у «Торнтона» стаю шоколадных утят. Кроме того, мы с Момо опять работаем с одним из итальянских фондов. А еще я за все утро не получила ни слова из Штатов и умираю, хочу увидеть в углу экрана конвертик, который расскажет, что Джек думает обо мне. Как и я о нем.

Как я жила раньше? Когда не ждала его писем? Сейчас я только и делаю, что жду. Если не жду, то читаю от него сообщение или сочиняю ответ. Жизнь из процесса существования превратилась в процесс ожидания. Нетерпение заменило голод. Смотрю на экран, пытаясь взглядом вызвать его слова.