Гепардовна выплывает из-за угла как бригантина под парусами. Судя по всему, в корму ей дует попутный ветер. На лице – приколоченная гвоздями улыбка. Кривая и фальшивая. Видать гвозди ей завезли не по размеру – вон как табло перекосило.
Ну как? – хочется спросить, но я сдерживаюсь, потому что злорадствовать прилюдно некрасиво, а я стараюсь быть вежливой девушкой.
– Здравствуйте, Белая Лилия! – приветствует она меня. Мне не нравится ни её язвительный тон, ни то, что она перешла на «вы». – Или, может, Северина?
И тут я поняла, что у меня гвозди тоже бракованные. Шляпки слабые. Молотком – шварк! – и отвалились. Мне и в зеркало смотреть не нужно: ресницами хлопаю, выражение лица идиотское, ответить ничего не могу. У меня в горле осиновый кол торчит. Или топор. Это лучше у Гепардовны поинтересоваться, чем она мечет исподтишка.
– Сразу бы сказали, что вы жена Геннадия Романовича, а то устроили здесь показательное шоу.
У меня в глазах потемнело. Её слова слышали все. Вон, торчат – работу бросили, уши навострили. Сейчас по офису покатится волна сенсационных новостей. Какая богатая пища для сплетен!
– Ну, что вы, Евангелина Гербертовна, – я стараюсь, чтобы меня язык не подвёл и голос петуха не дал, – настоящий профессионал здесь вы. Мастер по спецэффектам. Впечатлили всех.
Я обвожу взглядом коридор.
– Так это правда? – смотрит она пристально. Грудь у неё волнительно поднимается. Дышит слишком глубоко. Распирает её, видимо, изнутри.
А что мне оставалось? Судя по всему, кто-то решил сыграть по-крупному. Ещё бы знать, зачем, но это тоже позже.
– Да, – говорю я, глядя Гепардовне в глаза. – Господин генеральный директор Геннадий Романович Северин лгать не привык. Или у вас есть повод сомневаться в его словах?
Гепардовна сглотнула. Кадыка у неё нет, но шея дёрнулась так, будто она, как удав, жирную мышь протолкнула в пасть.
Отлично. Я её сделала. Но вкуса победы не чувствую. Слишком горькая пилюля мне досталась. С острым привкусом опасности и неизвестности.
Я его убью. Точно. Ну, Крокодил, погоди!
25. Смеёмся и плачем
Геннадий
Мы купили смартфон и три платья для Лили. А ещё сумочку, туфельки, детское кресло в машину, радиоуправляемого трансформера и кучу новой одежды для Костика.
Омываемый искренним восторгом в глазах мальчишки, я подавил в себе желание смести всё подряд, а заодно и ювелирный магазин обчистить.
Надо остановиться. Не всё сразу. А то последствия могут быть непредсказуемыми. Как бы всё, что я уже накупил, боком не вылезло.
С детским садом и логопедом я вопрос решил одним махом. В частном заведении нас встретили с распростёртыми объятьями. Уверили, что у них самое лучший в мире оазис детства с самым квалифицированным и замечательным логопедом. Два зайца одним ударом. Я наслаждался.
Мы обо всём договорились с милой заведующей, дело оставалось за малым: забрать и принести документы. Но без Лили я не рискнул. Моё шестое чувство подсказывало: не стоит зарываться и перегибать палку. Но до приезда бабули я должен решить большую часть вопросов.
Лилькин звонок натолкнул меня на гениальную идею. Естественно, я осознавал, на что шёл. Но кто ей говорил, что будет легко?
И когда мне позвонила Анна, мой секретарь, я уже точно знал, что сказать. Евангелина будет в шоке. А до завтра весь офис облетит благая весть. И пусть думают, что хотят. Лилька и впрямь мне жена, так что я ни словом не солгал.
Я поглядываю на часы. Время к обеду, мы с пацаном голодные, а мама его всё ещё на работе. Надо бы поторопить её, что ли. Чем таким важным она занята и что успела натворить, если ей пришлось ко мне обращаться, а Евангелине – проверять её?
И когда я полон решимости выдернуть её из офиса, как морковку, Лилька наконец-то звонит.
– Я иду к метро, если удобно, забери меня, пожалуйста.
Вообще-то я собирался её из офиса забрать, но она, как всегда, всё делает по-своему. Ну, ладно. Будет о чём поговорить.
– Жди, – коротко командую и поглядываю на Костика. Он смирно сидит в детском кресле на заднем сидении.
Вообще-то я думал, что дети его возраста противнее, что ли. Капризные, с истериками да неумением слушаться. Лилькин ребёнок мне нравится. И в магазине ничего не клянчил, и головой о пол не бился – наблюдал я сегодня картину, – и характер показывать не спешил.
Покладистый и неконфликтный – так бы я сказал. С ним… легко.
– Мы договаривались. Я бы тебя из офиса забрал, – открываю перед Лилькой дверцу, но она лезет на заднее, где её сокровище спрятано.
– Ух ты! – восхищается она. – Да ты крутышка, Константин!
Похлопывает по креслу, целует сына, ерошит ему густые волосы.
– Смотги, мам! – показывает Костик новый смартфон. – Это мне папа подагил!
Лилька бросает на меня испуганный взгляд, но я и ухом не веду. Она ж не знает, что мы договорились. И вообще. Я даже не вздрогнул, когда он меня так назвал сейчас. Привыкаю, наверное. И хорошо бы, да. А то дёргаться при Джине от слова «папа» – это будет полный провал.
